Эрмина не была гордячкой, но ей хотелось доказать, чего она стоит, поскольку была уверена в успехе. Голос никогда ее не подводил. Жак Руше и Октав Дюплесси устроились в креслах партера, предварительно дав указания музыкантам оркестра. Заинтригованные танцовщицы собрались возле кулис, перешептываясь. Эрмина с удовольствием смотрела на них, находя всех грациозными, стройными, воздушными. На девушках были не пачки, а черные колготы и обтягивающие трико.
«Где я? — спросила она себя. — В удивительном раю, о котором так часто мечтала! Какое грандиозное убранство!»
Двигаясь по сцене, она окинула восхищенным взглядом просторный зал в итальянском стиле из нескольких ярусов лож. Это была настоящая симфония красного бархата, позолоты и шелковой узорчатой ткани. Фризы, украшавшие балюстрады, сверкали, несмотря на то что огромная люстра была погашена.
«Я, робкий маленький Соловей из Валь-Жальбера, буду петь в этом необыкновенном месте! — подумала Эрмина. — Если даже я не подойду как запасная певица, мой голос прозвучит здесь хотя бы однажды».
Она сняла свой белый платок и бросила его прямо на сцену. Октав сказал музыкантам, какую арию играть, и из оркестровой ямы раздались аккорды финальной песни Маргариты. Эрмина начала петь, не напрягая голос, но с невероятным чувством. Танцовщицы затаили дыхание, не сводя глаз с этой прекрасной незнакомки, светлые волосы которой ловили малейшие отблески света. Наконец наступил момент яркого пассажа, где певица должна была взять высокие ноты и придать всю необходимую мощь голосу в отчаянном призыве своего персонажа.
Эрмина дважды повторила молитву Господу, и никогда еще она не была столь искренна в своем желании освободить душу от груза ошибок и одновременно покорить Жака Руше. Да, она хотела снова стать чистой супругой Тошана, способной обожать его вопреки всему, служить ему, отдаваться душой и телом. У Дюплесси по спине пробежали мурашки. Он с любопытством взглянул на администратора, сидевшего рядом с ним. Захваченный выступлением певицы, тот дрожал от восторга. Тембр Соловья из Валь-Жальбера, несмотря на свое хрустальное звучание, обладал поразительной твердостью и уверенностью.
— Великолепно! — шепотом сказал он импресарио, почувствовав на себе его взгляд. — И она утверждает, что не тренировала свой голос уже несколько месяцев? Если это действительно так, то эта молодая дама — настоящий феномен!
— А я вам что говорил! И теперь этот феномен в Париже, в вашей Опере.
Эрмина закончила арию. Она скромно поклонилась своей сегодняшней публике: кордебалету, музыкантам, а также двум мужчинам, сидящим в партере.
— Хотите послушать что-нибудь еще? — спросила она.
Руше поднялся, чтобы ответить.
— Увы, у меня нет времени. Завтра будьте здесь после обеда, мадам. Вы приняты!
С дрожащими от волнения ногами Эрмина перевела дух. Она ликовала, охваченная огромным счастьем, касающимся только ее. Пение всегда давало ей упоение, а также блаженство, близкое к тому, которое она испытывала после акта любви. Дюплесси подошел к молодой женщине и взял ее за обе руки.
— Браво! Я могу сказать только одно: «Браво!» Вы меня не разочаровали, и я вам за это бесконечно благодарен. А теперь давайте позволим этим милым барышням продолжить репетировать свои антраша и арабески.
— Месье Руше уже ушел?
— Это действительно очень занятой человек. Идемте, я угощу вас чаем в баре. Нам нужно поговорить.
Она шла за ним по роскошным лабиринтам Оперы, потрясенная великолепием этого места. «Дворец Гарнье, — думала она. — Другого слова не подберешь — именно дворец! Все огромное и такое роскошное! Здесь можно заблудиться».
Эрмина с облегчением села на диванчик, обитый красным бархатом, перед столиком с белой узорчатой скатертью. Они были в кафе одни, не считая официанта.
— Все произошло так быстро, — прошептала она. — Возможно, я получила эту роль просто потому, что утвержденная на нее певица отказалась. Октав, будь искренним. Вы меня поздравили, но хорошо ли я спела?
— Говорю вам с предельной искренностью, что все было превосходно и похоже на чудо! Моя дорогая, если в придачу к вашему природному таланту вы будете развивать свои способности, усердно работая, мир будет у ваших ног. Такое восхитительное сопрано! Вас ждет огромный успех.
— Мир, о котором вы говорите, сейчас воюет. И я не могу планировать свое профессиональное будущее, пока Тошан не вернется со мной в Квебек.
— И если это случится, — тихо сказал он, — вы исчезнете в глубине лесов вместе со своим вновь обретенным супругом. Он сделает вам еще одного ребенка, и Соловей больше не будет очаровывать публику. Эрмина, это неправильно!
— Но сегодня я радуюсь! Друг мой, позвольте мне наслаждаться этим чувством, не заглядывая вперед. Я уверена, что мой час славы, как это принято говорить, еще настанет!
