Перед ее глазами вперемешку возникли парижские улицы, набережные Сены с ее букинистическими лавками, башни Нотр-Дама, а также картинки французской сельской местности: поля, окаймленные рядами деревьев, луга нежно-зеленого цвета и тихие деревни под ясным весенним небом, через которые они проезжали во время своего бегства.
Рядом с ней, обнявшись, стояла пара. Довольно пожилой мужчина объяснял своей спутнице, что эстуарий Жиронды тянется до Атлантического океана.
— Прилив поднимается сюда, до Бордо, и даже до Либурна, — говорил он. — Капитан воспользуется отливом, чтобы выиграть в скорости. Бояться нечего, скоро мы будем в безопасности.
Эрмине захотелось плакать. Ей бы так хотелось тоже прижаться к Тошану и встретить неизвестность под его защитой. «Как бы я была счастлива, если бы он разговаривал со мной так же нежно!» Поведение мужа пугало ее больше всех угроз, нависших над судном и его пассажирами. Она спрашивала себя со сжавшимся сердцем, что скрывается за его молчаливостью и холодностью.
— Мне кажется, мы отплываем, — боязливо произнесла женщина.
Она была права. Огромный корабль завибрировал, и гул его моторов разорвал утреннюю тишину. Палуба задрожала. Эрмина, которую уже начала беспокоить качка, вцепилась руками в леер и на секунду закрыла глаза. Сестра Женевьева посоветовала ей всегда смотреть на линию горизонта, чтобы побороть морскую болезнь. «Я буду это делать, моя дорогая сестра, — подумала она. — Даже если в каюте моим горизонтом будет жесткий взгляд мужа и я не смогу избежать боли, которую он вот-вот мне причинит».
С трудом сдерживая слезы, Эрмина постаралась взять себя в руки. Врач, осматривавший Тошана утром и вечером, отвел ее в сторонку.
— Наберитесь терпения. Ваш супруг перенес серьезное ранение, и его ослабленное состояние влияет на его характер. Не торопите его. Война оставляет ужасные шрамы в душе.
«Я слишком нетерпелива, — упрекнула она себя, — и наивна, раз представляла, что мы упадем в объятия друг другу, умирая от счастья, что мы наконец-то вместе. Все встанет на свои места, но позже, у нас дома, в Лак-Сен-Жане».
Андреа Дамасс была как на иголках. День свадьбы приближался семимильными шагами, и в эту субботу одна из подруг должна была привезти в Валь-Жальбер ее крестницу Алисию. Учительница встала на рассвете, чтобы убедиться, что в ее классе чисто и прибрано.
«Парты натерты до блеска, черная доска безупречно чистая, чернильницы наполнены…» — перечисляла она про себя, расхаживая по комнате, которая раньше была кабинетом Лоры Шарден.
В комнату, насмешливо улыбаясь, вошла Мирей.
— Мадемуазель, ваш кофе подан в столовую. Боже милосердный, такое ощущение, что вы ждете премьер-министра!
— Розанна многое значит для меня, — ответила учительница, явно задетая за живое. — Я хочу показать ей, что у меня приличное место и что я серьезно отношусь к своим обязанностям. Это образованная женщина, и ее мнение важно для меня.
— Вы ей также представите своего будущего мужа? — подтрунивала экономка.
— А как же! Мадам была так добра, что организовала ужин в честь моей подруги и крестницы. Жозеф приглашен, разумеется.
— Кому, как не мне, это знать! Я уже час торчу у плиты, чтобы подать достойный обед, несмотря на нехватку продуктов.
— Я вам очень признательна, — с достоинством ответила учительница, подчеркивая свою правильную речь, как делала всякий раз, когда Мирей отпускала какое-нибудь просторечное выражение.
После этого не очень любезного диалога они расстались. Со вчерашнего дня между облаками стало проглядывать солнце, и снег искрился, переливаясь золотистыми, сказочно красивыми оттенками. Весна неотвратимо приближалась, и это тревожило Андреа. После стольких лет одинокой жизни она окажется в постели Жозефа Маруа, и брачная ночь пугала ее и одновременно манила.
На смену Мирей в класс ворвалась Лора. Как всегда, очень элегантная, она пробежалась по комнате.
— Как вы думаете, вашей подруге Розанне понравится моя идея?
— Какая идея, мадам? — недоумевающе переспросила Андреа.
— О чем вы вообще думаете? Моя идея открыть настоящую частную школу! Сейчас к нам добавился Ламбер Лапуэнт, и я знаю, что он доставляет вам немало хлопот. Что вы хотите, Онезим — славный малый, но его жена Иветта славится своим дурным характером, который и унаследовал Ламбер. А теперь у вас будет еще одна ученица, Алисия. Иногда я подумываю о том, чтобы открыть частную школу в Робервале. Вы будете в ней директрисой.
— О! Мадам, это очень лестно, но, когда я выйду замуж, мне придется посвящать себя своей семье!
— Тем хуже, найду кого-нибудь другого. К тому же Жо наверняка сделает вам ребенка через год!
Грубость этого высказывания и едва уловимое презрение в голосе Лоры оскорбили Андреа до глубины души. Она отвернулась, чтобы закрыть на ключ застекленный шкаф, служивший библиотекой.
— Один Господь знает, что нас ждет, мадам, — осмелилась ответить она.
— Согласна. Я сама не надеялась стать матерью в сорок лет. Мой малыш Луи — настоящий подарок Небес!
