– Твои товарищи поплатились. Вот они, – он махнул в сторону одной из ниш, заполненной черепами. Яркие, белые, они радостно скалились сохранившимися зубами, словно история Редриха их забавляла. – И вот ты здесь, – он снова повернулся к Рейнару. – Живой, из плоти и крови. Я даже не наказал тебя, не сослал, не лишил титулов и земель. Перевернул эту страницу.
Даже если бы Рейнар придумал, что ответить, он не смог бы произнести ни слова: горло сжалось, зубы стучали друг о друга так сильно, что едва не крошились. Король подошел ближе и опустился перед пленником на колено. Мархедор поднял свободную руку Рейнара и переложил ее в руку короля.
– Но, видимо, я ошибся, как всегда ошибаюсь. Тот, кто предал единожды, останется предателем навсегда.
На палец Рейнара насадили с силой большой перстень – ему не нужно было видеть, чтобы понять, что это за кольцо.
Король выпрямился и отступил на пару шагов:
– Давай, Рейнар! Ты же хочешь этого. Избавь мир от злобного тирана! Когда еще у тебя будет шанс?
«А что, если это правда?»
Он поднес палец с кольцом к глазам. Фиолетовый камень издевательски блеснул в свете факелов. Острые черные крылья оцарапали кожу, но ничего больше Рейнар не почувствовал. Он согнул и разогнул палец, мысленно обратился к кольцу: «Просто сделай, что он хочет, и покончим с этим!» Но перстень молчал, и Рейнар замотал головой, отчего подвешенную руку свело судорогой.
– Даже если я по неведению и сделал что-то с кольцом, я не знаю этого. Клянусь всем, что у меня есть…
– У тебя не так-то много и осталось, – жестко сказал король. – Что ж, раз ты готов поклясться и этим, у меня не остается выбора.
Король и Гримвальд отошли в стороны, пропуская свет из коридора – и в этой полосе света появились две фигуры: одна высокая, плотная, шипастая, другая – крошечная, округлая, беспокойно двигающаяся. Взрослый держал ребенка за руку, и они пока что не спешили спускаться в костницу. Взрослый – по голосу Рейнар узнал Борбаса – приглушенно говорил что-то, ребенок слушал, а затем рассерженно топнул ножкой. Детский голос зазвенел в костяном убранстве молельни:
– Не хочу ждать! Где дедушка? Где Лейнал? Отведи меня к Лейналу!
– Эфола…
Рейнар всем телом дернулся вперед, забыв про подвешенную руку, – и со стоном завалился обратно, когда веревка натянулась. Темнота и потусторонний запах пугали девочку: она услышала свое имя и обернулась, но не решалась подойти ближе к двери, заглянуть в эту тьму…
– Я забыл, что собственной смерти ты не боишься, – подал голос король. – Возможно, даже жаждешь ее. Может, тебя даже не прельщает идея убить меня. Ты сам почти живой мертвец, Рейнар.
– Я хочу уйти отсюда! – закричала Эфола и пнула воина в голень.
– Терпение, принцесса, – невозмутимо ответил Борбас.
Нет, он этого не сделает! Редрих этого не сделает, это не Редрих, если сделает… Но глядя, как Борбас протягивает к головке Эфолы огромную руку, одетую в шипастую перчатку, Рейнар потерял остатки уверенности. А тот положил ладонь на хрупкое плечико принцессы, и она застыла: бравада окончательно уступила место испугу. Рейнар не видел, но чувствовал, как личико Эфолы перекосила тревога. Он вспомнил белую, испещренную черными сосудами кожу и мертвые глаза Борбаса и прочих Последующих, как их назвал Гримвальд…
Эти чудовища сделают все, что им прикажут.
Но неужели сам Редрих превратился в чудовище?
Король терпеливо наблюдал за пленником. В нем ничего не изменилось, лишь ушла сонная растерянность, что так удивила Рейнара утром. Теперь в лице монарха не было ни малейших признаков безумия: лицо-маска, фигура-статуя, равнодушно пытающая своего «верного пса» и готовая отдать на растерзание даже маленькую девочку…
Веки Рейнара жгло. Не в силах больше сдерживаться, он закричал:
– Эфола!
Слезы брызнули из глаз – унизительное, давно забытое чувство. Рука на веревке снова растянулась, швы на шее разнылись. Борбас подхватил девочку на руки, и оба скрылись в коридоре. Вой Рейнара сорвался, перешел в рваный хрип, а сам он, обессиленный и пустой, обмяк на полу.
Когда стихло эхо вопля, костница снова содрогнулась, на сей раз от смеха короля. Редрих сел перед герцогом на колени, уже не боясь его взгляда. Но хоть его рот и скалился, в широко распахнутых глазах не было и намека на веселье.
– Надо полагать, Дара у тебя и вправду нет, – вздохнул он, отсмеявшись. – Что ж, прости, Рейн, я обошелся с тобой жестоко – но разве ты поступил бы иначе на моем месте? Тень предателя повсюду следует за тобой, как бы ты ни старался. А я не имею права на ошибку.
– Где… Эфола?..
Рейнар почувствовал, как его обескровленная левая рука шлепнулась на пол, как кусок мяса, когда Мархедор разрезал веревку.
– Ты правда думал, что я прикажу убить свою внучку ради тебя? Ты больной ублюдок, Рейнар! Моя кровь – это вода Бракадии. Без нее страна рассыплется в пыль. Она прекрасно проживет без вельмож с их страстями и бреднями, без гильдий, которые ни в чем ни черта не смыслят…
