Дэйн бросился прямо сквозь строй теней, к которым так привык, словно они были его псами. Кинжал Урагана блестел в его руках, на лице сияла гордая улыбка: сам Латерфольт доверил ему важное дело!
Тальда и Якуб тем временем помогали изможденным, слабым, отчаянно воняющим пленникам выбраться из телеги. Закованные в цепи по трое, они то и дело спотыкались на отвыкших от движения ногах.
– Шарка, сможешь разрубить их цепи? – спросил Якуб.
Она послала пару демонов к заключенным. Те в панике отпрянули, причитая, пока Тальда и Якуб не убедили их, что вреда им не причинят. Челюсти сомкнулись на цепях – и Шарка ощутила нечто странное. Ощущение возникло в ее рту, как если бы там оказался камушек, который она пыталась разгрызть зубами, но ни боли, ни давления за этим не пришло. Цепи не поддавались – как ни старались молчаливые демоны, металл лишь издевательски скрипел в зубах.
Латерфольт нахмурился:
– Ты никогда раньше не пыталась разрушить что-то металлическое?
– Нет. Только живые… в смысле… тела…
Он коснулся ее плеча, разрешая не заканчивать мысль. Ей показалось, что в его глазах мелькнула не то тревога, не то разочарование.
Тальда тем временем разоружила пленников и нашла ключи от кандалов. Цепи перекочевали с рабов на хозяев. Скованных работорговцев усадили в телеге, а бывшие узники сгрудились вокруг Шарки и Латерфольта, протягивая к ним грязные руки:
– Спасители!
– Герои!
– Благословение!
– Мы отведем вас в Тавор, друзья, – провозгласил Латерфольт, – в последний свободный город Бракадии. Мы пойдем вместе с нашей спасительницей, хранительницей Дара!
Он поклонился Шарке – и освобожденные вторили ему, склоняя плешивые головы. Шарка растерялась; демоны, о которых она позабыла, начали бледнеть, но, кажется, это было уже не важно. Впервые после того, как она выпустила своих псов, дело закончилось не ужасом и смертью. Впервые ее благодарили, кланяясь до земли, на которую не упала ни единая капля крови, впервые благословляли, а не проклинали. Лицо само собой расплылось в улыбке, и она протянула руки оборванным, но сияющим от радости людям.
Затем Латерфольт, Шарка и Дэйн повели освобожденных к Нити, за которой, укрытый в морской бухте, лежал Тавор. Тальда и Якуб остались с работорговцами.
– Они их отпустят? – спросила Шарка.
– Доходчиво объяснят, что в этих краях купля-продажа людей не в почете, – отмахнулся егермейстер.
– Но… – Шарка запнулась. Спорить с Латерфольтом она, ясное дело, не хотела; но что, если работорговцы расскажут грифонам о Даре, который теперь помогает тайному городу?
Латерфольт заметил тревогу в ее лице и мягко произнес:
– Не волнуйся, Шарка. Эти люди никому ни о чем не расскажут. Никогда.
Несмотря на нежный тон, в его словах ей почудилась странная жесткость. Но Шарка вдруг ощутила, как ее пальцы переплетаются с цепкими пальцами егермейстера, а его рука увлекает ее вперед, – и больше уже ни о чем не думала.
Жители Тавора мгновенно окружили Латерфольта и отряд спасенных, будто ждали у каменных ворот города. Едва бывшие рабы переступили Нить, как в их руки, израненные от тяжелых кандалов, стали совать хлеб, а на худые плечи набросили плащи. Шарка и Дэйн, оттесненные толпой, шли поодаль: все внимание, как всегда, захватил Латерфольт, взахлеб отвечавший на вопросы, который сыпались на него со всех сторон.
Но вскоре Шарка почувствовала, как взгляды мало-помалу обращаются и к ней.
– Та рыжая девушка… Она вызвали демонов, каких-то псов… Скинули грифонов с их лошадей на землю…
Очень быстро ее Дар, который Латерфольт со своими егерями поклялись держать в тайне, стал достоянием Тавора. Теперь на нее смотрели по-другому, не просто как на очередную спасенную Латерфольтом бракадийку, коих тут было много: весь Тавор состоял из таких же изгоев, тех, кому не нашлось места в Бракадии короля Редриха. Однако сейчас таворцы растерялись, осознав, что две недели они жили бок о бок с девушкой, хранившей в себе их самый большой страх и самую великую надежду. Почему же обожаемый вождь не посвятил их в тайну?
– Она не ведьма! – вскричал вдруг кто-то в толпе освобожденных, перекрывая остальные голоса. Шарка увидела тощего мужчину, который рвался к ней с бешено горящими глазами. Она отпрянула, когда его руки загребли воздух в паре дюймов от нее и Дэйна. А человек рухнул перед ней на колени, продолжая вопить: – Это наша надежда. Надежда пленной Бракадии!
Один за другим недавние рабы кидались перед ней на колени вслед за тем, первым, который пожирал ее полным обожания взглядом, протягивая дрожащую руку. Шарка, повинуясь непонятному наитию, схватила и крепко пожала скрюченные пальцы. Из глаз пленника брызнули слезы.
Внезапно их руки разомкнулись: Латерфольт вытащил Шарку из толпы.
– Довольно, друзья, – строго сказал он, уводя девушку. – Вы устали, вам нужно отдохнуть. Тавор даст вам лучшее, что у него есть.
Шарка попыталась было вырваться из рук Латерфольта, решив, что это какая-то игра, шутка – иначе почему он не дает ей пообщаться с людьми, которых она спасла? Разве не он готовился с голыми руками наброситься на работорговцев? Но Латерфольт был непреклонен:
