Сиротский дом полностью

– Нет, пришла моя очередь. – Господи, как глупо это звучит. – Я… – И у нее вдруг на несколько мгновений перехватило дыхание: она вспомнила тот вечер, когда вместе с Айвором любовалась звездами. И его слова: Звезды никогда ничего от меня не требуют. Какая странная фраза. Почти наглая – словно все остальные, включая, вероятно, и Клару, вечно от него что-то требуют. Словно все они тяжким бременем повисли у него на плечах. – Я выхожу замуж за Джулиана. За Джулиана Уайта, солиситора.

– Что? – Айвор обычно старался внешне своих чувств не показывать, но сейчас у него на лице было написано… Клара даже не знала, какое слово тут подобрать. Скорее всего, презрение, а может, и отвращение. – Но почему? – вдруг вырвалось у него.

Клара потупилась. Почему? Нужный ответ она нашла не сразу. Но потом сообразила: на этот вопрос существует один-единственный правильный ответ.

– Потому что я его люблю! – выпалила она. – Разве это не очевидно?

– Но почему? – повторил он, и Клара вспомнила, как Айвор помогал Терри вскопать особенно твердый участок земли в саду, как он сделал для Риты ваньку-встаньку, какое у него было лицо, когда он рассказывал ей о вечно пьяном отце Алекса, когда пытался вызвать улыбку у мрачного Питера…

– Потому что он обо мне заботится и… – Она не договорила. Это «и» так и застыло там, словно актер на опустевшей сцене в луче прожектора. По непонятной причине в голове у нее сейчас крутилось одно-единственное слово: «лобстер», и ничего другого она придумать не могла, и, возможно, в этом была некая вина Айвора. И она сердито закончила фразу: – И сейчас я хочу именно этого! На данном этапе это для меня самое важное.

– Войти, выйти и немного отряхнуться.

– Ничего подобного! Все совершенно иначе.

– Да неужели? Ты с самого начала заморочила детям головы, а теперь и еще сильнее их заморочишь!

– Не заморочу! Могу тебе в этом поклясться!

Его голос теперь звучал так, словно в горле у него что-то застряло, и Клара вдруг поняла, что в данный момент стала ему совершенно безразлична и он – она не стала тратить на это даже мимолетных размышлений – одержим Грейнджем.

– Я никуда не ухожу, во всяком случае в ближайшее время. Я буду продолжать здесь работать, пока… ну, по крайней мере, еще год. Я хочу твердо убедиться, что здесь все идет хорошо, и потом, я же все равно буду рядом – мы никуда уезжать не собираемся – и всегда буду частью их жизни…

Когда Айвор наконец перевел дыхание, его мощная грудь стала похожа на бочку. А изуродованная рука выглядела как некий упрек. Лицо его вновь затуманилось, и Клара вспомнила, что его и Руби в детстве дразнили «жених и невеста», а у Руби были прекрасные волосы.

Смотреть ему в лицо у нее уже не было никаких сил, не говоря уж о том, чтобы продолжать это выяснение отношений. Его резко очерченные скулы, шрам на одной щеке, добрые темные глаза, из которых сейчас ушло все тепло, его губы… Тот их поцелуй под омелой длился менее секунды – наверное, если бы он продлился дольше, они оба превратились бы в камень. А потом Кларе снова вспомнился тот вечер, когда они смотрели на звезды и она, прислонившись к нему, чувствовала на шее сзади его дыхание. Неужели она никогда не перестанет думать об этом?

– Извини. Я…

Он горько рассмеялся.

– Я там детскую одежду починил. Ты забери, пожалуйста, когда сможешь.

– Почему ты мне не веришь? Я не брошу этих детей.

– Бросишь. Они занимают слишком много места.

Когда Клара стала созывать детей на собрание, двое под столом играли в карты, одна была в саду, один в гостиной, пытался настроить приемник, а один отмокал в ванне, хотя сегодня была вовсе не его очередь мыться. Рассердившись, Клара постучала деревянной ложкой по кастрюле, и вскоре все собрались вокруг нее. Такие послушные, милые дети. И она вздохнула с облегчением – ей совсем не хотелось на них сердиться и призывать их к дисциплине, тем более в присутствии Джулиана.

– Мистер Уайт и я должны сообщить вам кое-что важное.

Вообще-то Джулиан совсем не хотел сообщать детям об их помолвке. И Клара даже толком не понимала, почему. Во всяком случае не потому, что он, проявляя сдержанность, не хотел, чтобы эта новость стала всем известна – он ведь уже подал заявку на объявление в «Телеграф». Короче, Клара настояла, чтобы ее дети узнали об этом не в последнюю очередь. Дети ненавидят узнавать о чем-то последними. Ненавидят куда сильней, чем взрослые. И, возможно, именно потому, что им-то чаще всего обо всем сообщают в последнюю очередь.