Глаза Корин чуточку дрогнули, открылись и закрылись снова. Ее маленькой прелестной головке не нужно было беспокоиться о том, что станет с ребенком; она просто хотела спать. Огастес Селдон, щедрый и исполненный благих намерений человек, воспользовался своим влиятельным положением как директор Детской благотворительной лиги Новой Англии и поместил Мелоди в приют для сирот и беспризорников. Он искренне верил, что пристрастившаяся к наркотикам Корин Харбак не могла быть матерью маленькой девочке.
«Женщина, которая не может позаботиться о себе, — считал он, — не может позаботиться и о ребенке».
Вскоре после того, как дочку забрали, Корин поместили в психиатрическую лечебницу вместе с другими наркоманами, алкоголиками и больными с различными формами и степенями психических заболеваний. Зависимость от наркотика довела ее до того, что она больше плакала по поводу отсутствия бутылки опиума, чем о невозможности видеть дочери.
Через месяц после того, как Корин поместили в лечебницу, руководить сиротским домом, куда отправили Мелоди, назначили Огастеса Селдона. Он едва узнал чистенького и накормленного ребенка.
— Прелестная девчушка, — сказал он дежурной Мод Ванделла.
— Правда? А какой у нее добрый характер!
— Она привыкла здесь?
— Да, но…
— Что «но»?
— Она ужасно скучает о матери.
— Не знаю почему. О ней не заботились родители.
Селдон наблюдал за общением Мелоди в группе детей. Те играли, а она сидела в сторонке, жалобное лицо выражало одиночество. Сердце директора забилось от сострадания.
— Бедняжка. Это не место для нее.
— Ей станет еще хуже с матерью, — сказала Мод.
— Не дай Бог! Да, я думал поместить ее в другую семью.
— Это самое лучшее, но, к сожалению, желающих брать детей сокращается. Война не только нанесла непоправимый урон финансовым возможностям семейных пар, но и породила много сирот.
— Когда я был в прошлом году в Нью-Йорке, то имел счастье встретиться с мистером Чарльзом Лорингом Брейсом, основателем Общества помощи детям. Он рассказал мне о программе, согласно которой таких детей, как Мелоди, сажали в поезда и отправляли в сельские местности Среднего Запада, в основном на фермы, где те находились на свежем воздухе, где было много еды и физических занятий.
— Похоже на каникулы! Я бы не против самой сесть в такой поезд.
— Я считаю, что Мелоди пойдет на пользу, если она покинет этот город и, как можно скорее, свою мать.
Через шесть недель маленькая девочка стояла за пределами Южного вокзала Бостона в группе, состоявшей из тридцати сирот от трех до пятнадцати лет. Одни с нетерпением ожидали начала путешествия, другие плакали, лишившись единственного крова, который знали.
— Почему мне нельзя остаться с мамой? — плакала Мелоди.
— В настоящий момент я не хочу больше продолжать этот разговор, — вежливо и тихо произнес Селдон. — Помни, что тебе говорила миссис Ванделла, когда ты покидала приют. Ты начинаешь новую жизнь. Нужно все забыть о прошлом. Ты должна оставить все личные вещи и воспоминания позади. Понятно?
Мелоди покорно кивнула, но в синих глазах стояли слезы.
Селдон оставался с группой до тех пор, пока все дети не расселись по местам.
— Желаю всем приятного путешествия, — заявил он так громко, что его было слышно сквозь шум паровоза. — И пусть у каждого из вас на западе будет долгая, здоровая и счастливая жизнь.
Выйдя из вагона, он не удержался, взглянул еще раз на Мелоди Харбак и подумал: «Какой красивый ребенок!» Жаль, что ему и жене было уже за шестьдесят. Будь они моложе, он бы удочерил девочку.
Время, проведенное Корин в лечебнице, пошло на пользу. Вместо того чтобы держать ее взаперти, врач лечил психическое расстройство, а также зависимость от наркотиков прогрессивными методами. Доктор Джерард Уилмот не верил в то, что больная пройдет ужасы «ломки». Вместо этого он мало-помалу сокращал Корин дозу опиума до тех пор, пока организм больше в нем не нуждался. Как только она полностью вылечилась, доктор подписал бумаги на выписку.
— Не знаю, как и благодарить вас, доктор Уилмот, — сказала она, когда тот отпер дверь в палату. — Вы сделали из меня нового человека.
И действительно, он сделал из нее не только чувственную и умную женщину, но и женщину, здоровую физически. К счастью, пристрастие к наркотикам не сгубило ее красоты.
— Вашей благодарностью станет ужин со мной, — отважно заявил Джерард.
Доктор знал, что неэтично заводить тесные личные отношения с пациентом, но, так как женщина больше не находилась под его опекой, он не испытывал угрызения совести в том, что стал ухаживать за хорошенькой вдовой.
Через два года после выписки из лечебницы бывшая наркоманка вышла замуж за доктора и переехала в дом на Бикон-Хилл, а через три года родила сына. Жизнь Корин была счастливой или стала такой. Но одна вещь постоянно присутствовала в ее сознании: что стало с Мелоди? Чувство собственного достоинства заставляло ее молчать и не говорить Джерарду о том, что когда-то у нее забрали дочь. Ей не хотелось, чтобы он думал о ней плохо. Но шли годы, и он почувствовал, что жена грустит.