Захожу. В цирюльне мне все хорошо знакомо. Глаза быстро привыкают к полумраку. Пахнет тальком, розовым маслом и лосьоном для волос. Пол вымыт. На конторке на белой льняной салфетке разложены инструменты. Тусклый свет играет на больших и маленьких ножницах, отражается на перламутровых рукоятках многочисленных бритв.
Подхожу к молчаливому мужчине возле кресла. Поверх рубашки с галстуком у него надет белый халат.
– Доброе утро.
– Доброе утро, мистер Найлз.
Он достает с полки большую полосатую салфетку и ловко, быстро расправляет ее, как тореадор мулету. Я усаживаюсь в кресло, и мужчина одним текучим неуловимым движением оборачивает ткань вокруг моей шеи.
– Вас сегодня подровнять?
– Думаю, нет. Просто побрейте, пожалуйста.
Цирюльник кивает и отворачивается. Ему надо смочить горячей водой полотенца и приготовить бритву. Я жду. Я вглядываюсь в глубины зеркала и вижу там бесконечность.
Беседа в доме на дереве состоялась в воскресенье. А к четвергу мы уже вызнали массу всего интересного. Кев хвостом ходил за Иннисом, а я не отставал от Денофрио.
После школы мы встретились у Кевина. Кровать в его комнате была завалена книгами, комиксами, полуразобранными радиоприемниками, электронными лампами, пластмассовыми модельками и одеждой. Его мать тогда еще была жива, но уже довольно долго болела и редко обращала внимание на такие мелочи, как спальня родного сына. Да и на самого сына внимания не очень-то обращала.
Кевин разгреб нам местечко, мы уселись на кровати и принялись проверять записи. Свои я нацарапал на обрывках бумаги и на обороте специальной формы, которую заполнял, когда доставлял по утрам газеты.
– Ладно. Что у тебя?
– Они не вампиры. Мой так уж точно нет.
– Томми, еще рано судить, – нахмурился мой друг.
– Глупости. Ты мне дал список примет – как распознать вампира. Денофрио чист абсолютно по всем пунктам.
– Выкладывай.
– Ладно. Номер один в твоем глупом списке: «Вампира редко увидишь днем». А вот и нет! Денофрио и Иннис оба целый день сидят в своей цирюльне. Мы же проверяли?
Кевин привстал на коленях и потер подбородок:
– Да, но, Томми, там внутри темно. Я же говорил: только в кино вампиры сгорают от солнечного света. В старых книгах написано, что они его просто не любят. Но могут, если надо, спокойно выходить днем.
– Ну да. Но эти-то двое работают каждый день, как наши отцы. Регулярно закрываются в пять и засветло идут домой.
– Томми, они оба живут одни. – Кевин копался в своих записях. – Это же о чем-то говорит.
– Ага. О том, что они мало зарабатывают и поэтому никак не могут жениться и завести семью. Папа сказал, они цены не поднимали уже лет сто.
– Вот именно! Так почему к ним почти никто не ходит?
– Стригут плохо, вот и все. – Я заглянул в свой список, пытаясь разобраться в торопливых каракулях. – Ладно. Номер пять: «Вампиры не могу пересечь текучую воду». Денофрио живет за рекой, Кев. Я три дня за ним слежу, и каждый день он ее пересекает туда-сюда.
Мой друг привстал было на коленях, но тут плюхнулся обратно, голова его поникла.
– Я тебе говорил, что по поводу этого пункта не уверен. Стокер про это пишет в «Дракуле», но других упоминаний мало.
– Номер три: «Вампиры ненавидят чеснок», – торопливо зачитал я следующий признак. – Кев, Денофрио во вторник ужинал «У Луиджи». Когда вышел, от него разило чесноком футов за двадцать.
– Третий пункт не самый важный.
– Хорошо. – У меня был припасен последний убийственный аргумент. – Только не говори, что вот этот не важный. Номер восемь: «Все вампиры ненавидят кресты, боятся их и всеми силами избегают».
Я выдержал театральную паузу. Кевин уже понял, к чему я веду, и опустил голову еще ниже.
– Кев, мистер Денофрио ходит в церковь Святой Марии. Каждое утро перед работой. Ты сам туда ходишь, Кев.
– Да, а Иннис ходит в пресвитерианскую церковь по воскресеньям. Папа говорил мне про Денофрио. Правда, я его ни разу в нашей церкви не видел, потому что он приходит только на раннюю мессу.
– Как вампир может ходить в церковь? – Я бросил записи на кровать. – Получается, он каждое утро там сидит и целый час пялится на добрую сотню крестов.
– Папа ни разу не видел, как он причащается, – с надеждой в голосе сказал Кевин.
– Здо́рово. – Я скорчил рожу. – То есть если ты не священник, то обязательно вампир. Просто блестяще, Кев.
Он выпрямился и скомкал собственные записи. Я уже читал их в школе: Иннис тоже ни под какие Кевиновы пункты не подходил.
– Томми, он не боится креста, но это… ничего не доказывает. Я все обдумал. Эти существа присоединились к гильдии, чтобы спрятаться, замаскироваться. Тогда получается, им нужно не выделяться и среди прихожан. Может, они выработали особый иммунитет к крестам. Нам же делают прививки, и мы потом не болеем оспой и полиомиелитом.
Я еле сдержал презрительную усмешку:
– А к зеркалам у них тоже иммунитет?
– Ты о чем?
– Кев, я тоже кое-что знаю про вампиров. В твоем глупом списке этого нет, но всем известно: они не любят зеркал. Потому что в них не отражаются.
