Ричарду Кертису, моему литературному агенту и другу, – очередная, но все такая же искренняя благодарность за то, что он опять предоставил мне возможность писать на интересующие меня темы и в угодное мне время.
И наконец, как всегда, Карен и Джейн – за любовь, терпение и неизменную поддержку.
Любовь, ты властвуешь одна
Над жизнью и над смертью.
Навек, навек, навек, навек, навек.
Я хотел назвать этот сборник из пяти новелл
Марку Твену приписывается высказывание: «Музыка Вагнера написана значительно лучше, чем она звучит», но источника цитаты я никогда не видел. Недавно, впрочем, мне попалось одно письмо Твена, написанное во время путешествия по Европе, в котором он рассказывает о своем первом посещении вагнеровской оперы. Нижеследующая выдержка дает представление о глубоком впечатлении, произведенном на него спектаклем.
Все актеры пели свои обвинительные повести по очереди, под гром оркестра в шестьдесят инструментов; когда же проходило изрядное время и вы уже надеялись, что они до чего-то договорятся и умерят шум, вступал огромный хор, сплошь из одержимых, – и тут в течение двух, а иногда и трех минут я познавал те муки, которые испытал лишь однажды, когда у нас в городе горел сиротский дом.
Я подумывал изменить название сборника на «Пожар в сиротском доме», но мои литературные советчики опять отговорили меня, невзирая на восхитительное звучание фразы.
Поэтому – «Любовь-Смерть».
Мне всегда нравилось писать повести и новеллы, даже в самое сложное время, но над сборником «Любовь-Смерть» я работал с особым удовольствием, отчасти потому, что он решил появиться на свет именно в такое время… самое сложное. Когда меня не на шутку скрутили творческие схватки, я успешно занимался одной новеллой и уже договаривался о сроках сдачи второй. Я не планировал писать все сразу
Все живое вообще на удивление редко выбирает для своего рождения время, устраивающее нас с нашими деловыми графиками.
Книге «Любовь-Смерть» пришел срок появиться на свет, и она появилась. Поскольку вы сейчас держите мое новорожденное дитя в руках, сделайте одолжение, пересчитайте у него все пальчики. Если чего-то недостает – скажете мне позже. В данный момент я отдыхаю.
Я думал написать здесь что-нибудь эдакое глубокомысленное на темы Эроса и Танатоса, которые кружат по всем пяти новеллам, точно голодные акулы в полном народа бассейне, но, если честно, почти во всех удачных историях в той или иной мере присутствуют перекликающиеся темы любви и смерти. Если что-нибудь и отличает мои истории от всех прочих, так только предпринятая в них попытка исследовать предмет с разных ракурсов. Опубликовав около дюжины книг, я достаточно хорошо уяснил, что любовь, смерть и чувство утраты, неразрывно связанное с обеими этими сферами человеческого опыта, являются основными и почти навязчивыми темами всех моих сочинений. Так получается ненамеренно. Эти вопросы мучают меня, и я пишу о них. У меня нет другого выбора. В публикуемых здесь новеллах, однако, я решил рассмотреть темы любви и смерти с разных аспектов в надежде, что по ходу дела откроется некое полезное понимание.
Думаю, мне открылось. Остается надеяться, что читателю тоже откроется.
Скажу пару слов о жанре новеллы. Прозу такого объема – слишком крупного, чтобы называться рассказом, и слишком малого, чтобы претендовать на звание романа, – любят почти все писатели, но ненавидят редакторы и издатели.
