Кир кивает и садится на корточки, глядя по сторонам.
– Мишки Гамми нас рассмешат забавными прыжкаммми, – мычит Гога и жёлтые слюни тянутся между шевелящихся губ.
«Собака. Бешеная собака» – думает про себя Кир. Он решает действовать, пока не появилась Алёнка.
– Слушай, Гога, тебя сегодня примут, – говорит он, негромко не смотря в сторону отморозка.
–Чё-ё, – Гога поворачивает лицо искажённое страшной гримасой.
– Тихо ты, не ори! – Кир говорит сквозь зубы, не открывая рта, глядя в сторону, – Видишь у забора Уазик серый «Таблетка».
Гога поворачивает голову.
– Тихо ты, не крутись. Этот Уазик полный мусоров. Здесь в общаге в холле ещё три мусора тебя пасут. Ко мне сейчас баба должна выйти, ты по сценарию наехать на неё должен, а я заступиться. Дальше ты меня гасишь, а они берут тебя тёпленького и разматывают за нанесение тяжких телесных. Ещё серию грабежей на районе тебе пришить хотят.
Мозги Гоги, залитые клеем, работают гораздо медленнее, чем говорит Кир, поэтому он какое-то время молча переваривает сказанное.
– А ты сам-то кто? – спрашивает он уже более дружелюбно.
– Да я сам на крючке. Мусорам с пакетом шмали попался, вот они меня используют как наживку. Ты чьего-то брата из них недавно здесь отутюжил, вот они и лютуют. А я нормальных пацанов не сдаю, западло это, сам понимаешь.
– Ну спасибо, браток, – Гога подымается с корточек.
– Тихо ты, сядь! – мычит сквозь зубы Кир. – Сейчас уйдёшь, меня подставишь. Они сразу поймут, что я тебе прогнал.
– А чё делать? – Гога присаживается назад.
– Сейчас она выйдет, ты как обычно рамсанёшь чё нибудь, а я наеду. Когда я наеду, веди себя как можно вежливей, включай обратку, как будто зассал. Они тогда тебе ничего пришить не смогут, понял? Когда мы уйдём, ещё немного посидишь, а потом можешь линять. Главное запомни номера Уазика и смотри, чтобы он тебе на хвост не упал. Капишь?
Гога чуть заметно кивает.
Открывается дверь и снова всё забыто. Нет ничего, кроме этого тёплого лучика мгновенно согревающего изнутри. Он снова видит её как в первый раз и не верит своему счастью. Кто может подумать, что под этим простеньким пальтишком и мужской формовкой скрывается настоящее сокровище, бриллиант, поражающий наповал своей живой красотой. Сегодня она ярко накрасила губы и от этого выглядит немного строже и взрослее. Он не может сдержать счастливой улыбки, когда она идёт к нему навстречу. Она отзывается ответной, только более обаятельной и открытой. Они идут навстречу, сближаются и какие-то три шага, кажется, длятся целую вечность.
– Эй матрёшка! – противный голос как звук зубной бор машины разрезает тишину. – А как насчёт долбёжки?
– Чё ты сказал? – Кир резко поворачивается в сторону сидящего на корточках Гоги.
– Я ничё… говорю тёлка классная…
– Какая она тебе тёлка ты… – Кир говорит медленно сквозь зубы.
Алёнка тут же хватает его за руку и пытается оттащить: – Пойдём Игорь, не надо…
– Быстро извинился! – продолжает наступать Кир.
– Чё-ё – Гога недоумевает, не ожидая такого поворота.
– Я сказал, извинился быстро, – говорит Кир с ещё большим нажимом.
Гога зависает на время, решая, что лучше: минута позора, или долгие вечера за решеткой.
– Да ладно, извини! – говорит он, глядя в сторону.
– Пойдём, – Кир обнимает опешившую Алёнку и ведёт прочь от общаги, маякнув на прощание Гоге поднятым большим пальцем за спиной.
Они не спеша молча идут вдоль серого кирпичного здания, и только когда заворачивают за угол, Алёнка прерывает молчание:
– Знаешь, у нас этого Гогу все боятся.
– Так это Гога? – Кир останавливается и поворачивает к Алёнке удивлённое лицо. – Тот самый Гога, который держит в страхе всё КПД? – Он делает паузу, наблюдая за ёё реакцией.
– Чего же ты сразу-то не сказала, я бы тогда тоже испугался.
Какое то время они стоят и молча смотрят друг на друга, а потом одновременно прыскают от смеха.
Когда они оказываются на оживлённой улице, Кир, подойдя к обочине, выбрасывает в сторону правую руку, чтобы поймать такси.
– Куда мы едем? – спрашивает Алёнка.
– Это сюрприз! Подожди немного, сама всё увидишь…
***
