Я, Иванов Иван Иванович — типичный президент. Один из многих, которых сделали президентами без на то их воли. И я с гордостью заявляю: я отслужил свой год у престола без сучка и санкции!Вот только… Перерождение иногда случается. В теле не очень простого молодого парня-калеки, теперь мне предстоит жить заново.
Злую шутку со мной сыграл мой несерьёзный взгляд на мир и слабохарактерность. Я довольно мягкий человек, который не может даже сказать «нет», когда надо.
Да и как мне было оставаться серьёзным? Я видел то, чего не должен был; делал то, что не смел бы сделать человек, рассчитывая остаться после этого в здравом уме. И я, можно сказать, лишился возможности смотреть на мир здраво.
Пару лет назад я вернулся на Родину с двадцатилетней войны. Вернулся с победой. И так уж случилось, что по итогу моя личность оказалось крайне известной. Можно сказать, она была символом или даже иконой нашей страны. Чему я был удивлён, даже поражён. Я до этого знал, что известен, но не думал, что настолько.
Я делал отвратительные поступки, очерняющие саму суть человека — но меня за них восхваляли. Мне было отвратительно смотреть на себя в зеркало— но меня крутили по всем возможным экранам. Я ненавидел себя — но меня обожали. Сила пропаганды сделала из меня легенду.
А ведь когда-то я был совершенно обычным парнем, с простыми амбициями и желаниями, что так и не успел исполнить. Я думал, будет время потом — но даже потом, ещё недавно бывшим «сейчас», мне этого не дали; ко мне пришли люди и сказали, что долг не окончен. Выбор? Я же говорил, я человек мягкий. Я не умею отказывать, когда кто-то давит на мое чувство «долга».
Я ехал, куда говорят, делал, что говорят. Позировал и фотографировался. А про себя удивлялся масштабности происходящего. Тогда я ещё не понимал, зачем всё это, или просто не хотел понимать. Я ж говорю, что перестал смотреть на мир здраво. Так что я просто плыл по течению.
Так продолжалось, пока в один день мне впервые не пришлось выступить на публике с подготовленной речью. А вскоре и все заранее подготовленные материалы нашли своё применение. Тогда всё сошлось, и озарение накрыло — из меня делают официальное лицо всего моего любимого народа. Человека, ответственного за всю страну, и в то же время — их марионетку.
Вот тогда я и понял: я — баклан! Это никакие не шутки и всё серьёзно. И что самое главное — я этого не хочу!
Вот только сдавать назад уже слишком поздно. Мне пришлось продолжать играть свою роль дальше, в душе совершенно не желая брать на себя такие обязанности.
«Расслабься, это все лишь номинально.» — говорил мой куратор, — «Твоя роль, как у актера. Нужно просто действовать по сценарию. А тебе ведь не привыкать, не так ли?»
Я не мог сказать им нет, но меня мучила совесть. Одно дело следовать приказу и совершать низкие поступки против врага, но другое дело — против тех, за кого воевал. А приказы своих кураторов я знаю.
В моей голове завертелись мысли, как слить выборы. Слить их так, чтоб меня не избрали. Вот только я не мог и не хотел очернять свой образ. Все таки я мелкий человек.
Нужно просто показать людям, что я не подхожу. Если не могу отказаться я, пусть тогда откажутся от меня. И тогда я стал нести перед толпой все, что взбредало на ум. Я говорил о крови, о войне, обо всем кошмаре, что видел и делал. Надеялся, что это позволит им лучше понять, что не подхожу на эту роль. Но случилось обратное. Меня за это полюбили еще большое.
Видимо, по глупости я стал популистом, говоря именно то, что от меня хотели услышать. От меня ждали политики, но я давал шоу. И если до этого множество людей высказывали сомнение, сможет ли тупой солдат без опыта стать президентом, то сейчас их голоса были подавлены криками тех, кто желал видеть меня во главе страны. И они искренне верили, что я смогу изменить систему. А боссы смеялись.
В конце концов, я и стал президентом. Президентом-ветераном, который не может говорить «нет», да еще и с обостренным чувством долга.
Как думаете, сколько я продержался на посту?
Прямо посреди ночи Действующего Президента Иванова Ивана Ивановича почти застигли врасплох — в то время как он был завален тоннами бумажной работы и не мог позволить себе ни минуты отдыха.
Три темных фигуры подкрались сзади. Президент почувствовал угрозу слишком поздно — они уже были в комнате. Сжав в кулаке металлическую ручку, словно клинок, Иван тут же взмыл в воздух и обернулся на сто восемьдесят градусов, нацелив металлический стержень прямо на врага.
Три темных тени замерли, не ожидав от него такой прыти. Они внутренне сжались, ведь произошедшее для них оказалось подобно внезапному скримеру! Вот они идут по темному коридору, в конце которого из-за приоткрытой двери проливается едва видимый свет. Они ступают беззвучно, их скрытность идеальна, даже дыхание подавлено. Проникают в комнату и видят одинокий сгорбленный силуэт за столом. Они успевают сделать всего шаг, как тот внезапно подскакивает и оборачивается. Выражение его лица заставляет их пятый элемент напрячься.
