— Просто странно это, вам не кажется? — не унимался он, щурясь на развалины впереди.
— А у нас есть варианты? — гаркнул Андрей, шедший, как всегда, впереди всех, сжимая в руках тяжёлый лазерный автомат.
— Вариантов не осталось, — отрезал я за всех. — Нам нужны люди, нам нужны запчасти для мехов. Если вы не заметили, с момента, как подбили мою «Стерву», у нас всё идёт хреново. Даже учитывая, что мы объединились.
— А может, хреново как раз потому, что…
Я не дал ему договорить. Быстрый джеб врезался в его нос с хрустом! Он опрокинулся на задницу, схватившись за нос, из которого хлынула кровь.
— Ещё раз вякнешь подобное во время задания — убью, — спокойно пообещал я, глядя сверху вниз. — Когда будем в безопасности, можешь задать все свои волнующие вопросы. — Я развернулся и пошёл дальше.
— Не стоило, Федя… — пожала плечами Крис, бросив на него сочувствующий взгляд.
Мы уже видели купол одного из входов в метро — чёрный, потрескавшийся, но всё ещё торчащий над землёй. Нужно было перебраться на ту сторону и спуститься вниз. Лучше бы сделать это раньше, через подземный переход, но вовремя заметили дроны-ищейки, кружащие неподалёку. Их тут было меньше, чем на окраинах, но всё равно хватало.
— Так, давайте по одному, — объяснял я, оглядывая отряд. — Первыми пойдут те, у кого части «бластера», ясно?
Все кивнули. Обсуждения были излишни — каждый знал своё дело.
— Хорошо, идём.
Прошли мы на удивление гладко. В последнее время у нас даже с тем, чтобы просто посрать, были проблемы, а тут — раз, и без единой проблемки. Остановились у входа в старый торговый центр — почти полностью сгоревший, с обвалившимися стенами и торчащими балками. Казалось, чихни — и эта хрень рухнет, как карточный домик.
— Отлично, ждём десять минут — изучаем периметр и дальше по одному ко входу. Распределяемся вдоль стен. Первыми заходят «лёгкие», носильщики следом.
— Окей, — кивнул Федя, потирая распухший нос, словно признавая мой авторитет.
— Брат, — позвал Андрей, отводя меня в сторону.
Мы отошли ближе к двери, и он протянул что-то в зажатом кулаке.
— Возьми, — попросил он, глядя мне в глаза.
Я протянул ладонь, и на неё лёг серебряный крестик.
— Андрей, ты же знаешь, что я думаю об этом, — проговорил я, хмуро глядя на вещицу.
Не то чтобы я раньше был набожным — я просто не задумывался. Покрестили, ну, праздники справим — всё как у всех. Но война выжгла последнюю веру, как напалм. В отличие от брата — в нём она, наоборот, окрепла, стала его якорем.
— И к тому же — он же твой, — добавил я, пытаясь вернуть крестик.
