— С теми, кто не совсем вписывается в отведенные рамки. Шестой отдел борется с такими людьми, которые думают не совсем стандартно. Они могут еще даже не совершить ничего противозаконного и возможно никогда не совершат, но самого факта, что они могут уже достаточно. Все начинается с самого детства, с процесса воспитания и преподавания, как ты думаешь, почему все устроено так, что ребенок с родителями проводит так мало времени? А все, потому, чтобы они не заложили не нужные, вредные, подрывные, по мнению правительства идеи в юные головы. Официальной идеологии или доктрин, которым необходимо следовать нет, они просто не нужны. Такие методы грубы, ведь можно просто сделать норму для социума и большинство будет следовать ей, конечно, найдутся всегда «белые вороны» но их не примут. В системе даже предусмотрено место для бунтарства, только вот подконтрольного. А самых явных «ворон» отстреливают или лечат, и для этого и существует шестой отдел.
— Но конституция, законы, черт их дери права гражданина? — выпалил Кристофер.
— Все это часть механизма, когда нужно это работает, когда нет — Габриель щелкнув пальцами.
— И все сотрудники КГБ об этом знают?
— Каждый знаешь то и ровно столько, сколько ему положено и необходимо знать. Сечешь? — убирая ноги со стола, спросил Змей.
— Кажется да, — кивнул Гладиус.
— Ты смышленый пацан, только не стоит верить всему на слово. Может, это мы тебя дурачим? Перерезаем одни ниточки и тут же привязываем другие.
Ожидать такого было сложно, а вернее не возможно Плискин моментально перевернул все с ног на голову. На пару секунд в голове парня пронеслась мысль «А может и правда?». Но факты, все, что он видел, что слышал все, говорило об обратном.
— Потому, что это — мой выбор.
— Это невероятно правильный ответ! — Произнес до этого практически все время молчавший Ирвин. — До этого момента возможно у тебя и не было шанса, что-либо выбирать, только иллюзии, хотя вкус пончика на завтрак выбирал ты сам. Но разве жизнь состоит только из выбора пончика?
— Так значит, вы меня приняли? Или как это называется? — поинтересовался Гладиус.
— Еще нет. — Вставая с кресла, сказал Ирвин. — Слов иногда бывает недостаточно, и это тот самый случай… И смени одежду.
Михаэль медленно шел в пустом темном зале, с потолка из прорванной трубы капала вода. Под ногами практически при каждом шаге, хрустели осколки стекла. Парень подошел к стене и начал внимательно всматриваться в изображенный на ней символ.
— Назначать встречу в таком месте к тому же опаздывать на неё, это не прилично, — тихо произнес Михаил, не отрывая свой взгляд со стены.
— Я был занят, неотложные дела, — раздался из темноты мужской голос.
— Я не понимаю.
— Чего?
— Зачем она заставляет их рисовать это? — спросил Михаэль, проводя рукой по стене.
— Полагаю это послание.
— И что будет, если его правильно истолкуют? Она ставит своими играми с людьми под угрозу весь план.
— Она была всегда немного эксцентрична.
— Эксцентрична — это мягко сказано, безумна, думаю более подходящие слово. В её поступках зачастую не видно логики, ведь тут мы должны были испытать это, не привлекая внимания.
— С первым пунктом плана она справилась безупречно, — донеслось из тьмы.
— Только с первым.
— Возможно, такое внимание сыграет нам на руку.
— Не люблю слово «возможно», так или иначе ты позвал меня не для этого, — Михаэль развернулся и вынул из кармана шприц, наполненный розоватой жидкостью. — Зачем тебе это?
— Я нашел еще одного нашего брата.
Рука державшая шприц на секунду дернулась.
— Это для него? Раф сказал, что это штука может быть опасной, как ты понимаешь, добровольцев проверять на себе не было.
— Вот и будет первая польза от нашего братца.
Бутылка с газировкой взлетела в воздух и на снег брызнула синеватая жидкость.
— Хороший выстрел, — сухо прокомментировал Плискин, делая глоток кофе из термоса. — Отдача не мешает?
— Неа, — меняя опустевший магазин, бросил Крис.
— Ты это с патронами экономнее, я их ели откопал для этой штуковины. Можно сказать, практически музей обнес, как не крути, а пистолет у тебя раритетный, но хороший. Где достал?
— От деда достался, — коротко ответил Гладиус, целясь в очередную бутылку.
С утра пораньше Плискин вывез его и Джона на природу как выразился сам Змей «поохотится на газировку». Отъехав подальше от дома Ирвина еще на рассвете в заснеженную степь, они расставили бутылки на разные дистанции и начали по ним стрелять.
— И чего только Ирвин меня попросил вас натаскать, ты стрелять умеешь, а этот второй даже с трех метров в танк не попадет.
— У меня вообще-то имя есть! — заметил Леоне.
— У тебя и пистолет есть, но им ты пользоваться не умеешь, — закидывая термос в машину, заметил Змей.
— Я думаю я не правильно жму на курок, — разглядывая в руке оружие, задумчиво произнес гонщик.
