Ее слова повергли присутствующих в шок. Верумианцы друг за другом молчаливо вставали со своих мест, а Лион сделал шаг назад, нахмурившись.
Я испугалась, почувствовав первые отголоски знакомой ауры.
– Лион, – позвала его я. – Посмотри на меня. – Не получив никакой реакции, я встала перед ним, прикоснувшись к его лицу. – Лион…
– Они разжигают ненависть, – процедил он, не сводя взгляда с советников на сцене. – Раскалывают общество по вопросу, который касается каждого. Зачем?
– Я не… я не знаю. Давай уйдем. Ты был прав… Пойдем.
Советники продолжали уверенно разглагольствовать, призывая к единомыслию для увеличения благосостояния всего общества.
Лион перестал их слушать, цокнув языком.
– Дело не в проекте и не в землянках. На Веруме есть примеры смешанных семей. И, конечно, в этих парах нет детей, так как верумианцы бесплодны. И это факт. Будь Амалия в положении благодаря Амадеусу, стал бы он вот так обходиться с ней?
– Значит, Амалия попала на Верум, уже будучи беременной? – спросила я, вернув взгляд к сцене.
– Совершенно верно. – Лион уперся руками в перегородку, которая отделяла зону участниц проекта от основного амфитеатра. – А совет воспользовался подвернувшейся возможностью, вознамерившись решить сразу две задачи: дискредитировать землян, заставив верумианцев поразмыслить над радушием по отношению к чужакам, и вместе с этим отвратить саму идею о естественном зачатии. После увиденного многие задумаются над целесообразностью данного метода.
Я обняла себя, прежде чем спросить:
– Но если Амалия в положении уже какое-то время, значит все, что говорят сейчас советники – ложь?
– Это неважно.
– Неважно?
– Пойдем отсюда, – сказал Лион, взяв меня за руку.
Он активировал голограмму над запястьем и направился вверх по ступеням, вместо того чтобы спуститься вниз и уйти так же, как мы пришли.
– Но, если все это бредни, зачем советникам так яро утверждать, что вы можете иметь детей? – не унималась я, шагая позади.
– Не знаю. Может, чтобы вычислить тех, кто не поддастся страху?
Я ахнула.
– Избавляются от неугодных?
Мы свернули в коридор, дверь в который открылась автоматически, стоило нам подойти.
– Что может быть опаснее надежды? Изощренный способ выявить противников единомыслия.
– Неужели оно стоит того… и что, если верумианцы поверят совету? – подметила я.
– Если советники правда считают, что этим представлением хоть что-то решили, – они заблуждаются. Внушение страха – это краткосрочный инструмент контроля, который лишь усугубит разногласия, а не решит их.
Коридоры остались позади, когда мы вышли на террасу. Теплый ветерок подхватил мои волосы, а лучи закатного солнца подарили приятное тепло.
Лион продолжил говорить, направившись к автогену:
– Попытки подавления волнений или запугивания всегда приводят к социальной фрагментации и усилению конф…
– Лион, – перебила его я.
Он поспешил оглянуться.
Сдерживая нервный смех, я широко ему улыбнулась.
Встречая закат, мы будто вернулись в вечер нашей первой встречи. Несмотря на количество пройденного пути, прямо сейчас мы смотрели друг на друга так, словно видели впервые. Сделав глубокий вдох, я подошла к нему, заправив растрепавшиеся волосы за ухо.
Безумие сегодняшнего дня эхом отзывалось в искрящемся фасаде здания, а на мраморном полу солнечными зайчиками переливались блики от драгоценностей, вкрапленных в мое платье.
Я рассматривала любующегося мной мужчину, с которым пообещала разделить настоящее и будущее. Проект всеми способами сеял хаос и раздор, оставляя на теле и в душе глубокие раны. Не будь нас друг у друга, справиться с этим было бы просто невозможно. Никому не было до нас дела. И если я думала раньше, что лишь землянок недолюбливают, теперь я убедилась, что недолюбливают всех. Холостяков тоже поставили в уязвимое и унизительное положение…
Эти мужчины были искренними в своих чувствах. Они поверили и позволили себе влюбиться в землянок, которые по итогу оказались «живыми инкубаторами», решающими вопрос деторождения у верумианцев. Не только землянок оскорбили откровенным презрением и пренебрежением, но и верумианцев, которые до сегодняшнего дня не видели ничего предосудительного в отношениях с нами…
– Хочу попросить тебя кое о чем, – сказала я.
– О чем угодно, – не задумываясь ответил Лион.
– Покажи мне, какой процент верумианцев поддерживает или нейтрален к землянам, проживающим на Веруме.
Он бережно коснулся моего лица и провел пальцами вдоль подбородка. Нежно подхватив его, Лион чуть приподнял мое лицо, чтобы наши взгляды снова встретились.
– Это не имеет значения.
Я улыбнулась, так как почему-то надеялась на то, что он ответит именно так.
– Прошу тебя, – все же настояла я.
Активировав Систему, Лион повторил мой вопрос вслух, и над его запястьем засияло доказательство моих опасений.
– Всего девять процентов, – подытожила я, прикусив губу.
– Это не имеет значения, – повторил Лион, нагнувшись ко мне, чтобы взглянуть в глаза. – Я люблю тебя, Ати.
