Поджав губы, я стыдливо разглядывала обнаженную себя и других участниц проекта. Зная организаторов, я предполагала, что откровенность нашего шоу будет ошеломляющей, но все равно смутилась, представив лица тех, с кем мне еще предстояло иметь дело.
– Тебя не смущает моя прилюдная нагота? – взглянув на Лиона, спросила я.
– Меня – нет. А тебя? – Он отвел глаза от голограмм.
– Не знаю. Что обо мне подумают? – Я прищурилась, прикусив ноготь.
– Кто? – уточнил Лион, поцеловав меня в висок.
Казалось, я уже давно смирилась с тем фактом, что любой желающий сможет узнать мои не самые лицеприятные стороны. Вспомнить только, что я творила под эффектом жемчужного китрина… Но что было – то было. И я это понимала как никто другой. Несмотря на это, смущение с новой силой обрушилось на меня, заставив во все глаза смотреть на обезоруживающую реальность.
– Да все…
– И что же все подумают? – Губы Лиона нежно прикоснулись к моим.
В этот миг взволнованный гомон гостей и пропитанные нетерпением голоса участниц проекта ослабли, уступив мое внимание нежности, которая пронизывала каждое движение Лиона. Вопреки стараниям советников, общественному мнению и даже судьбе, мы были друг у друга, и этого не отнять. Что бы сегодня ни показали – это ничего не изменит.
– Ты прав, – прошептала я Лиону прямо в губы.
Взяв эмоции под контроль, я вернулась к просмотру серии.
К моему удивлению, воссозданные события проекта сменяли друг друга так быстро, словно еще немного, и мы дойдем до сегодняшнего дня.
Особое внимание уделили нашему пробуждению. Оказалось, не только Ребека агрессивно реагировала на происходящее. Исабель с истошными криками убегала от помощников организаторов, а Ксира вообще повалила своего сопровождающего, приставив какой-то осколок к его горлу. Все это преподносилось так, словно несчастных землянок отыскали где-то в лесах и привели в лучший мир показать цивилизованную жизнь.
После невнятных ответов холостяков проекта об их ожиданиях и надеждах относительно землянок нам тут же продемонстрировали отрывки с вечеринки знакомств. Промелькнули споры девушек с гостями, развратные позы первой игры… буйства у бара двух пьяных участниц, имена которых я даже не знала.
– Что происходит? – спросила я, встав со своего места.
Дорианна, Чен и остальные участницы последовали моему примеру.
Голограммы вспыхнули новыми проекциями, выставляя напоказ порой смущенные, а порой и бесстыдные приставания землянок к холостякам. Промелькнула сцена, в которой Мирен лапала своего сопровождающего, притаившись на одной из террас. Затем на общее обозрение выставили момент, когда пальцы Максимуса ворвались под одежду одной из участниц…
– Какого… – свирепела Паула.
Абсолютно вырванными из контекста были визуализации жестокости Ксиры по отношению к Иллае во время первого испытания, а также другие перепалки и драки землянок. Слезы, крики, удары… Нас зачем-то целенаправленно выставляли с самых ужасных сторон, игнорируя обстоятельства происходящих событий.
Я прикрыла рот рукой, когда спасший Амалию Амадеус прямо у реки накинулся на девушку, овладев ею на земле… Паула, стоя на коленях, причмокивала, доставляя Ариону особое удовольствие… Ревед с широко раздвинутыми ногами принимала сразу двух мужчин… Я извивалась на Касиуме, поддаваясь страстности момента…
Оглядев гостей, я заметила на их лицах разительное отличие в эмоциях. Одни выглядели так, словно их облили холодной водой, другие же улюлюкали и радостно хлопали.
– Лион? – Я обернулась и взглянула на него.
К моему ужасу, я поняла, что еще мгновение, и он сорвется. Я могла поклясться, гнев переполнял его, угрожая вырваться на свободу.
– Какого черта?! – крикнула одна из участниц.
Амадеус, глядя на свое предплечье, в ужасе резко поднялся со своего места. Схватив Амалию, он потащил ее мимо нас, уводя прочь.
Вернувшись взглядом к голограммам, на которые были устремлены все взгляды присутствующих, я ухватила за руку Лиона. Вцепившись в него, будто он был единственной причиной оставаться в сознании, я пыталась угадать… К чему все это?
Амфитеатр взорвался аплодисментами, когда перед нами вспыхнули образы дерущихся участниц. Я даже не могла разобрать, кто эти девушки. Тягая друг друга за волосы и одежду, они повалились на землю с истошными воплями. Сопровождающие разнимали их, после чего картинка резко изменилась на куда более спокойную… но не менее разочаровывающую. Таллид, словно малый ребенок, училась пользоваться кухонными приборами. Она испугалась резкого звука, из-за чего отшатнулась и попятилась назад. Последовала очередь Эммы. Она не могла справиться с дверью, толкая ее, пиная, дергая за ручку. Не обошли стороной и Луизию, которая все никак не могла активировать душевую кабину…
– Откуда я могла знать, что нужно провести рукой над датчиком? – громко крикнула она.
Ее голос тут же растворился в умирающей со смеху толпе.
– Уходим, – прошипел Лион.
– Подожди, – воспротивилась я, разглядев Амалию и Амадеуса, которые почему-то вышли на сцену.
– Атанасия, пойдем, – жестко процедил Лион, потянув меня за руку.
