Вернувшись к автогену, мы застали вечернее темно-голубое небо, которое понемногу орошалось звездной россыпью. Уже в воздухе я снова решила задать вопрос, волновавший меня все это время:
– Лион, как же твоя внешность? Ведь тебя все видели!
Присматриваясь к нему, я ненамеренно искала доказательства существования мрачной стороны. Казалось, все это время я проводила время с кем-то другим.
– «Инкогнито» подразумевает, что Система не позволяет запоминать лица гостей мероприятия.
– Но я ведь помню, – парировала я.
– Неужели?
Поразмыслив, я действительно не смогла разобрать в воспоминаниях очертаний лиц окружающих нас людей. В отличие от темной и расплывчатой внешности остальных, только образ сирены был красочным и четким.
– То есть Система управляет нашими воспоминаниями? – ужаснувшись, спросила я.
– Конечно. Мы ведь были предупреждены. По собственной инициативе она не вмешивается в человеческие воспоминания.
– Но откуда ты знаешь? Ты ведь никогда не узнаешь, что́ Система стерла из памяти без твоего ведома!
– Не нужно подвергать работу Системы сомнению, это пустая трата времени, – сухо ответил Лион, закрывая тему.
Почему верумианцы так преданы Системе? Как можно доверять собственному сознанию, когда к нему имеет доступ какой-то искусственный интеллект?
Чем больше я узнавала о жизни на Веруме, тем неоднозначнее она мне казалась.
– И ты ходишь в подобные заведения, чтобы освободиться от оков скучающей версии себя?
– Я так выгляжу?
Я лишь скептически глянула на него через плечо, с трудом оторвавшись от видов города под нами.
– Все твои девушки были мутантами? – неожиданно даже для самой себя решила узнать я.
– Что ты имеешь в виду? – послышался голос Лиона из-за спины.
– Только с ними ты можешь быть собой, – объяснила я свою догадку ему и себе.
– Предпочитаю держаться от мутантов подальше.
– Презираешь себе подобных? – удивленно спросила я, рассматривая извилистые речушки, обрамляющие улицы Кристаллхельма.
– Им легче узнать правду, – пояснил Лион.
Меня поразила такая осторожность по отношению к себе подобным. Казалось, открыться кому-то из мутантов было самым простым решением, но, видимо, натянутые отношения сохранялись и внутри их круга.
– Ты сказал, что даже Райан не знает о твоей силе, – подметила я.
– Верно.
– Значит, знаю только я? – поджигая необоснованный фитиль надежды, спросила я.
– Так получилось.
– Планируешь рассказать и другим участницам? – Я слегка прищурилась, пытаясь скрыть любопытство.
– Нет, – строго ответил Лион и, скрестив руки на груди, отвел взгляд.
– Я лезу, куда не следует?
– Откровенность не в моих правилах. – Он глубоко вздохнул и расправил плечи. – Я привык находиться один.
Значит, я была особенной?
Конечно нет.
Его разговорчивость мало что меняла, поэтому я должна была просто радоваться удачному свиданию.
Наслаждаясь видами Кристаллхельма, я почти забыла о силе испытываемого еще совсем недавно стыда, размышляя о том, что этот день станет одним из лучших на Веруме.
– На улицах города царит мир, – произнесла я вслух.
– На Веруме живет в четыре раза меньше людей, чем на Земле, что позволяет Системе обеспечивать население всем необходимым для достойной жизни, – сухо пояснил Лион.
– Вот как. На Земле осталось не больше трех миллиардов после всемирной катастрофы… Значит, верумианцев и того меньше… А еще я не вижу детей.
– Только представителям элит позволено обзаводиться детьми, а те редко выходят в город прогуляться.
– Почему?
– Когда Система дарует кому-то титул представителя элитарного общества, ему выделяется недвижимость и все необходимое для безбедной жизни до самой старости, смерти или изгнания из элит.
Автоген остановился перед длинной и широкой улицей, напоминающей аллею для променада. Здания по обе стороны от площади отражали огненную подсветку, играя тенями на фасадах соседних домов и оживляя город.
Наш автоген рванул куда-то вверх, когда Лион подошел ко мне. Глядя на него, я снова принялась сравнивать немногословного и холодного Лиона, стоящего передо мной, с мужчиной, чья откровенность на танцполе была столь заразительна и прекрасна. Поверить в то, что эти двое мужчин – один человек, было крайне трудно.
– Красиво? – спросил он, сунув руки в карманы брюк, из-за чего его образ показался еще более отрешенным.
Еще недавно он не разъединял наших рук, переживая о моей безопасности в бушующей толпе, а теперь это казалось лишь видением.
– Красиво, – рассматривая золотые переливы на его коже и волосах, ответила я.
Начав прогулку с центральной площади Кристаллхельма, я наконец-то вдоволь смогла оценить сочетание современной эстетики, технологического развития и природной красоты, демонстрирующее неповторимый облик города.
Верумианцы, под стать здешней умиротворенной атмосфере, двигались плавно и неспешно. Молодые пары прогуливались, держась за руки, их взгляды выражали спокойствие. На небольших, но уютных зеленых островках собрались группы людей, которые наслаждались обществом друг друга. Их разговоры и смех интриговали меня, подталкивая гадать о содержании бесед.
