Мы зашли в роскошный ресторан, с первого мгновения поразивший меня своим великолепием. Высокие потолки, словно обтянутые шелком, подчеркивали элегантность интерьера, а прозрачные, как кристаллы, стены открывали незабываемый вид на центральную площадь Кристаллхельма.
– На двоих, – кинул Лион подошедшему официанту-андроиду.
Сияющие многоуровневые светильники, тянущиеся с пола до потолка, отбрасывали нежный свет на округлые линии интерьера. Нас сопроводили к одному из столов, который окутывал легкий аромат свежих цветов.
Непринужденность Лиона в такой шикарной обстановке демонстрировала его уверенность или, скорее, даже привычку частенько заглядывать в такие места. Мне захотелось ему соответствовать, быть такой же раскрепощенной и уверенной в себе.
– Меню здесь. – Лион приложил ладонь к краю стола, и перед нами мгновенно возникла проекция.
Меню представляло собой произведение искусства: для каждого блюда была создана исключительная эстетика и объемная визуализация, не позволяющая разве только ощутить вкус блюд. Глаза разбегались между неизвестными мне ингредиентами и замысловатыми описаниями.
– Выбрать мне? – спросил Лион, подметив мою растерянность.
– Да. Спасибо.
На этой же проекции он завершил заказ и принялся пристально наблюдать за мной. Теперь я чувствовала себя еще скованнее, чем раньше, подумывая куда-нибудь сбежать. Казалось, все посетители этого места светились естественной красотой, а вот моя неброская персона была здесь лишней. Сдерживая порыв растереть щеки, я старалась сохранять довольное выражение лица.
Лион не сводил с меня глаз.
– Что?
– Я думал, все землянки мечтают заполучить одного из холостяков.
– Может, и так. – Я пожала плечами. – А ты так и горишь обзавестись подружкой?
– Это позволит мне стать советником.
– Только в том случае, если в вашу любовь поверит Система, – саркастически добавила я, разрушая весь его великий план.
Пробуя каждое из поданных блюд и не скрывая своего удовольствия, я восхищалась гармонией их вкусов и текстур. Удивительно, что все три блюда, которые Лион для меня заказал, смогли покорить такую привереду, как я.
– А ты когда-нибудь любила? – спокойно спросил Лион, снова меняя тему.
Почему все верумианцы задают мне этот вопрос?
– До недавних пор я была в этом уверена, но со временем поняла, что к пережитым мной чувствам это не относилось. А ты?
– Нет, – коротко ответил он.
– Почему?
– Подобная слабость рано или поздно раскрыла бы меня.
Я огляделась по сторонам, рассматривая людей за соседними столиками. Мирно беседующие пары, тихие компании из нескольких человек и даже одинокие посетители выглядели умиротворенно. Они сидели на комфортном от нас расстоянии, поэтому я предположила, что сути нашего с Лионом разговора им точно было не уловить.
– Ты боялся влюбиться из-за страха потерять контроль?
Когда Лион кивнул, многое в его поведении стало мне понятно. Вот почему он не бросался никого спасать во время первого испытания, почему не проявлял интерес ни к одной из землянок и почему был готов уйти с проекта с первой встречной. Иметь при неудаче возможность стирать избраннице память – это ли не самое важное преимущество? И чем больше времени у него было бы до конца проекта, тем больше оставалось шансов наладить отношения.
На меня смотрел великолепный мужчина, обреченный на вечное одиночество с любой из верумианок, сознание которых священно. Поэтому шанс найти себе пару у него действительно был лишь один – связать свою жизнь с одной из нас.
– Система никогда не ошибается… – тихо повторила я.
– Верно.
Как комично. Будучи сыном самого советника Системы, владея замком в центре Кристаллхельма, обладая такой внешностью, этот верумианец все равно был заложником их социальных предрассудков. Должно быть, он очень одинок…
– Расскажи о своей семье, – попросила я, чтобы развеять мои печальные догадки.
– Мой отец уже больше ста пятидесяти лет является советником Системы. Мы с братом с самого рождения составляли меньший из всех его интересов. С братом у нас нормальные отношения. Но мы разные и часто не сходимся во мнениях, – будто заученно, рассказывал Лион, перебирая еду в тарелке. – Больше добавить нечего.
– Вот как… – сочувственно проговорила я.
– Когда-то у меня была и мама… – неожиданно продолжил он. – Но я не хочу об этом говорить, – немного хмурясь, намекнул Лион.
– Конечно, понимаю, – сказала я, заподозрив не очень веселую историю причиной его интонации.
Казавшийся раньше черствым, Лион раскрывался с неожиданных сторон. Даже сейчас я чувствовала окружающую его гнетущую ауру, хоть мне и стало легче пробираться сквозь нее к сути его слов и поступков.
– А сирена, которая сегодня пела, мутант? – вспомнив ее прекрасный голос, спросила я.
– Да.
– Тогда замечательно, что ей позволено заниматься любимым делом, верно?
