Система мира полностью

– Вам следовало бы возобновить знакомство с Мальборо, – сказал Барнс, делая вид, что услышанное произвело на него сильное впечатление. – Вы бы славно поладили.

– Вы неудачно выбрали наречие.

Барнс на время замолчал. К Грейвзендской пристани подошли баржи с лошадьми, началась выгрузка. Блекторрентцы были драгунами, то есть сражались пешими, используя оружие и тактику пехоты, а перемещались на лошадях. Другими словами, это была ударная часть. Очевидно, высадившиеся взводы получили приказ скакать по дороге на восток вдоль реки параллельно шлюпу.

– Сейчас все до смерти перепуганы, – заметил Барнс, подходя ближе и протягивая Даниелю половину небольшого хлебца, на которую тот набросился почти как волк. – Послушать вигов, так якобиты уже на горизонте, подгоняемые католическим ветром. А сэр Исаак боится немца! Не могут якобиты и Ганноверы разом занимать одно и то же пространство. Однако страхи вигов и сэра Исаака равно реальны.

Упомянув о невозможности двум предметам находиться в одном объёме, Барнс обнаружил род словесного тика, восходящего к Декарту. Другими словами, он выпускник Кембриджа или Оксфорда и должен сейчас быть приходским священником, а то и настоятелем. Как его сюда занесло?

– Когда сэр Исаак с таким трепетом говорит о немце, он имеет в виду не Георга-Людвига.

В глазах Барнса мелькнуло недоумение, затем – восхищённый интерес.

– Лейбниц?..

– Да. – На сей раз Даниель не смог подавить улыбку.

– Так сэр Исаак не якобит?

– Ни в коей мере. В пришествии Ганноверов его страшит лишь то, что Лейбниц – доверенное лицо Софии и принцессы Каролины. – Даниель не знал, стоит ли говорить Барнсу так много. С другой стороны, лучше Барнсу знать правду, чем подозревать Исаака в тайной приверженности подменышу.

– Вы пропустили поколение, – заметил Барнс с озорством – во всяком случае, с той долей озорства, которая возможна в одноногом драгунском полковнике.

– Если Георг-Людвиг питает интерес к философии – или вообще к чему бы то ни было, – то ему хорошо удаётся это скрывать, – отвечал Даниель.

– Должен ли я заключить, что нынешняя экспедиция берёт исток в философском споре? – Барнс огляделся, словно увидел шлюп в новом свете.

«Аталанта» уже вышла в фарватер и, не сдерживаемая более медлительными баржами, подняла больше парусов, чем на первом отрезке пути. На правом берегу меловые холмы отступали от реки, расширяя полосу болот у своего подножия. Слева лежал Тилбери – последний порт на том берегу; дальше до самого моря тянулись илистые отмели. Даже с прибавленными парусами до цели был не один час; Исаак не появлялся. Даниель рассудил, что не беда, если он побеседует с любителем философии.

Он поднял глаза, выискивая подходящее небесное тело, однако погода хмурилась. Впрочем, под рукой был другой пример: волны, расходящиеся от корпуса, и отмели за Тилбери.

– Я не вижу солнца. А вы, полковник Барнс?

– Мы в Англии. Слухи о нём до меня доходили. Во Франции я как-то его видел. Сегодня – нет.

– А луну?

– Сейчас она полная и зашла за Вестминстер, когда мы грузились на Тауэрской пристани.

– Луна с другой стороны планеты, солнце за облаками. И всё же вода, которая нас несёт, подчиняется им обоим, не правда ли?

– Согласно надёжным источникам, отлив на сегодня не отменён. – Барнс взглянул на часы. – В Ширнессе он ожидается в семь утра.

– Сизигийный отлив?

– Исключительно низкий. Посмотрите сами, какое течение.

– Почему в отлив вода устремляется к морю?

– Под влиянием Солнца и Луны.

– Однако мы с вами их не видим. Вода не обладает зрением и волей, чтобы за ними следовать. Каким образом Солнце и Луна, столь далёкие, приказывают воде?

– Тяготение. – Полковник Барнс понизил голос, словно священник, произносящий имя Господне, и огляделся – не слышит ли их сэр Исаак Ньютон.

– Теперь все так говорят. В моём детстве не говорили. Мы бездумно повторяли за Аристотелем, что в природе воды тянуться за Луной. Теперь, благодаря нашему спутнику, мы говорим «тяготение». Нам кажется, что мы стали умнее. Так ли это? Поняли вы приливы и отливы, полковник Барнс, оттого, что сказали «тяготение»?

– Я и не утверждал, что понимаю.

– Весьма мудро.

– Довольно, что понимает он, – продолжал Барнс, глядя вниз, как будто мог видеть сквозь палубу.

– Понимает ли?

– Так вы все утверждаете.

– Мы – то есть Королевское общество?

Барнс кивнул. Он смотрел на Даниеля с некоторой тревогой. Даниель молчал, мучая его неопределённостью, так что Барнс наконец не выдержал:

– Сэр Исаак работает над третьим томом, в котором разрешит все вопросы, связанные с Луной. Объединит всё.

– Сэр Исаак выводит уравнения, которые согласовывались бы с наблюдениями Флемстида.

– Таким образом вопрос будет решён окончательно, и если теория предсказывает орбиту Луны, то она применима и к плесканиям морской воды.

– Но разве описать значит объяснить?

– По мне так это неплохой первый шаг.

– Да. И его сделал сэр Исаак. Вопрос, кто сделает второй.

– Он или Лейбниц?

– Да.

– Лейбниц ведь не занимался тяготением?

– Вам кажется, что сэру Исааку, сделавшему первый шаг, легче сделать второй?

– Да.