Система мира полностью

– Это не только сказка, но и моя история, – сказала принцесса Вильгельмина-Каролина Бранденбург-Ансбахская, – а в моей истории доктор есть.

Она глянула в окно. Сегодняшний урок английского проходил в Лейнском дворце. Сразу за мощёным двориком начиналась оживлённая ганноверская улочка. Дом Лейбница был третий или четвёртый от дворца: выкрикнув в форточку философический вопрос, Каролина почти могла надеяться на ответ.

Она помолчала, выстраивая английские слова в правильной последовательности, и закончила:

– В следующей главе речь пойдёт о людях и событиях совсем не сказочных. Покамест я дописала только до того времени, когда София-Шарлотта умерла или, как говорят, была отравлена прусским двором.

Миссис Брейтуэйт почти что вспотела от натуги, силясь не показать, как шокирована словами принцессы. Не то чтобы она питала особую любовь к пруссакам. Миссис Брейтуэйт, жена английского вига, принимала бы сторону Софии-Шарлотты практически в любом споре, если бы ей вообще хватило духа иметь своё мнение. Смутила её прямота Каролины. Впрочем, право безнаказанно говорить правду даётся принцессам при рождении вместе с титулом.

– И впрямь, девять лет, миновавшие с того прискорбного дня, были чрезвычайно насыщены событиями, – заметила миссис Брейтуэйт. – Однако простому читателю ваш рассказ всё равно покажется сказкой, надо лишь заменить несколько слов. Доктор может стать волшебником, престарелая курфюрстина – королевой, и все в Англии только обрадуются такому превращению!

– Кроме якобитов, желающих ей смерти! – ответила Каролина.

Это было всё равно что подставить миссис Брейтуэйт ногу, когда та, подобрав юбки, на цыпочках пробирается загаженным переулком. Англичанка сбилась и порозовела, однако мысль всё-таки закончила. Как отметили все в Ганновере, включая Каролининого супруга, миссис Брейтуэйт была воплощением изящества и светскости.

– Остальные персонажи и события ваших последних девяти лет – красивый и отважный принц, долгая война со злым соседом, заморское королевство, принадлежащее вам по праву, откуда приезжают гонцы…

– Гонцы, – повторила Каролина, – но и другие лица, которым не место в сказке.

Миссис Генриетта Брейтуэйт, фрейлина Каролины, была по совместительству официальной любовницей Каролининого супруга. Вообще-то Каролину нисколько не огорчало, что её «красивый и отважный принц» спит с женой англичанина, к слову, довольно-таки скользкого типа. Спать с кронпринцем Георгом-Августом было чаще умеренно приятно, чем откровенно больно. Тем не менее, подобно стрижке ногтей, эта гигиеническая надобность от частого повторения совершенно утратила свою прелесть. К сегодняшнему дню они произвели на свет четырёх детей, трёх принцесс и одного принца и вполне могли произвести ещё при условии, что Георг-Август не изольёт всё своё семя в Генриетту Брейтуэйт. Появление англичанки два года назад и её скорое возвышение до maitress en titre [9] Юного Ганноверского Храбреца (как именовали Каролининого мужа британские виги) избавило Каролину от одной из наименее увлекательных обязанностей принцессы и супруги, освободив ей больше времени для сна в ночные и для чтения в дневные часы. Поэтому она ничуть не злилась на Генриетту.

Однако отношения принцессы и непринцессы определяются не тем, что принцесса на самом деле думает и чувствует, а неким ритуалом, призванным обеспечить устойчивое существование двора и, шире, всего человеческого рода. В этом смысле Каролина, венчанная супруга Георга-Августа, получившая от матери редчайшую способность производить новых принцев и принцесс, была Герой, а миссис Брейтуэйт – пастушкой, катавшейся по траве с Зевсом. Предполагалось, что Каролина будет время от времени указывать миссис Брейтуэйт на её место, а та – кротко сносить унижение. А как же иначе, если внукам Каролины предстоит править Британской империей, а Брейтуэйтам – губить себя джином и проигрываться в затхлых лондонских гостиных.

– Я с величайшим удовольствием прочту следующие главы сказки, когда ваше высочество их напишет, – продолжала миссис Брейтуэйт. – Здесь часто рассказывают, как через два года после бракосочетания ваше высочество заболели оспой, и его высочество Георг-Август, невзирая на уговоры врачей, сидел у постели молодой супруги и держал её за руки.

– Верно. Георг не отходил от меня до самого моего выздоровления.

– Для меня – как и для всякой женщины, не смеющей мечтать о такой высокой и чистой любви, – это сказка, которую хотелось бы читать и перечитывать, пока страницы не рассыплются в прах, – заметила миссис Брейтуэйт.

– Я могу её записать, – отвечала принцесса Каролина, – а могу оставить при себе как сокровенную тайну и не делиться ею с недостойными.

Двумя годами раньше, на придворном рауте, принцесса Каролина услышала, как другая принцесса нехорошо отзывается о Софии. Что именно было сказано, все давно забыли. Помнили только, что Каролина двинула другую принцессу в челюсть, и ту унесли в притворном обмороке.