Система мира полностью

– Болингброк припёр Равенскара к стене, – сказал Джек, – и Равенскару нужно какое-то оружие.

– Да.

– Тогда покажите Болингброку это. – Джек снова кивнул на синфию. – Вы его здорово огорошите. Он уже много месяцев их у меня клянчит.

Исаак и Даниель надолго замолчали. Они некоторое время переглядывались, прежде чем снова посмотреть на Джека.

– Генри Сент-Джон, виконт Болингброк, статс-секретарь её величества, клянчит у вас?

– Назовите его хоть десятком титулов, ответ будет «да».

– Тогда едем к вашему доброму другу Болингброку, – сказал Даниель и, не особо скрываясь, посмотрел на часы.

– Мне он не друг, а заноза в заднице, – отвечал Джек, – и я не войду к нему в дом, даже если он меня пригласит. Но вы можете забрать этот пакет в доказательство моих намерений, а я поеду с вами на Голден-сквер и погуляю рядом, пока вы будете говорить с Болингброком. Когда закончите, расскажете, к чему пришли. Мне охота знать, будет следующим королём Англии немец или француз.

– В вашем плане есть изъян крайне прозаического толка, – сказал Даниель. – Мы приехали в фаэтоне.

– Ну и повеса вы, доктор Уотерхауз! Держитесь подальше от моих сыновей!

– Двое могут в него втиснуться, хоть и не без труда.

– Тогда втискивайтесь сами. – Джек подошёл к двери, открыл её и сделал жест, означающий «после вас». – Я поеду на запятках, как лакей, сообразно моему общественному статусу, и если какой-нибудь грабитель или якобит за нами увяжется, проткну его клинком.

Фаэтон ждал во дворе рядом с тюрьмой. Можно было проехать под аркой городских ворот – готического «замка», где помещались богатые арестанты – на западную часть Ньюгейт-стрит, которая вывела бы на Холборн. Однако Даниель знал, что сейчас по всему северному пути к Голден-сквер пылают костры; туда, к этой границе, стягиваются боевые порядки вигов и тори. Поэтому он выбрал южную дорогу. Они проехали через Олд-Бейли и дальше на юг до Ладгейт-Хилл, которая, продолжаясь на запад, становилась последним мостом через Флитскую канаву, потом – Флит-стрит и, наконец, Стрэндом.

Мысль поставить Джека на запятки оказалась удачной, ибо фаэтон был снабжён решёткой, расположенной на высоте лакейского лица, чтобы слуга и хозяин могли общаться так же свободно и к такому же взаимному неудовольствию, что и дома. Даниель открыл окошко, и теперь Джек мог болтать с пассажирами, почти как если бы сидел с ними в фаэтоне. Он был весел – куда веселее Исаака – и отпускал саркастические замечания по поводу Олд-Бейли, запахов Флитской канавы, штаб-квартиры Королевского общества, Друри-лейн, клуба «Кит-Кэт» и прочих достопримечательностей, мимо которых проезжал фаэтон. Даниель слушал по большей части благодушно, а вот Исаак, подозревавший, что Джек его дразнит, тихо кипел, как вынутый из печи тигель. На Чаринг-Кросс были костры, драки и собачьи свадьбы. Джек ненадолго умолк, потому что насторожился. Однако опытный кучер Роджера благополучно миновал перекрёсток и выехал на короткую улицу под названием Кокспер, которая разветвлялась на Хеймаркет и Пэлл-Мэлл сразу перед Итальянской оперой.

– Наверное, сегодня дают спектакль, – заметил Джек через решётку.

– Не может быть, – отвечал Даниель. – Сезон ещё не открылся. Думаю, ставят декорации и репетируют возрождённого «Алхимика» Бена Джонсона.

– Я его мальчишкой сто раз видел, – сказал Джек. – Зачем его возрождать?

– Потому что герр Гендель написал к нему новую музыку.

– Что?! Это же не опера.

– Вкусы меняются, – объяснил Даниель. – Театр, построенный мистером Ванбругом, не похож на театры вашего детства; он крытый, неописуемо богато украшен, а всё действие происходит за аркой просцениума.

– Погодите, я в таких был, – сказал Джек. – Ни слова не разобрал. По малолетству слишком много баловался с огнестрельным оружием – совсем себе слух испортил.

– Не грешите на свой слух. Никто не слышит, что говорят актёры в таких театрах. А тот, что на Хеймаркете, – из худших.

– Когда Ванбруг его строил, – вмешался Исаак, внезапно оттаивая, – это называлось «Королевский театр». Когда он открылся, девять лет назад, и публика решила, что присутствует на пантомиме, пришлось срочно переименовать его в Оперу, чтобы актёры могли драть глотку, как принято в оперном искусстве.

– Больно слышать, что доброго старого «Алхимика» испортили, – вздохнул Джек. – Так бы и съездил вашему Генделю по сусалам.

– Всё не так плохо, – успокоил его Даниель. – Когда у Оперы начались финансовые затруднения (что произошло довольно скоро), маркиз Равенскар пришёл на помощь и перестроил здание внутри: уменьшил зрительный зал, опустил потолок, и прочая.

– Стало слышно?

– Разумеется, нет. Ему пришлось всё разобрать и перестроить ещё раз; однако он покрыл расходы, организовав подписку по полгинеи.

– Так дёшево! Я бы взял один подписной лист, если бы знал.

– Я попрошу маркиза Равенскара добавить вам его в качестве маленького презента.