– Вообще-то есть, – сказал Соломон, – но говорить так опасно, поскольку почти все, причисляющие себя к упомянутому меньшинству, – шарлатаны.
– Что ж, очень лестно, что вы сочли возможным раскрыть эту тайну мне. Следует ли сделать вывод, что вы верите в мою способность отличить шарлатана от…
– Мудреца? Да.
– Значит ли это, что я – мудрец?
– Нет, вы – учёный. Член
– Лейбниц говорил об этом обществе, но я не знал, что к нему принадлежу.
– Оно не такое, как у них. – Соломон постучал костяшками пальцев по саркофагу храмовника. – В нём нет ни устава, ни посвящений.
– Вы к нему принадлежите?
– Нет.
– Вы мудрец?
– Да.
– То есть у вас есть способы познания, недоступные для нас, учёных. Мы должны пробавляться тем, что даёт нам наша религия.
– Вы напрасно говорите о ней так пренебрежительно. Лучше знать, как вы пришли к знанию, чем получать его извне.
– Енох Роот – мудрец?
– Да.
– Лейбниц?
– Учёный.
– Ньютон?
– Трудно сказать.
– Такое впечатление, что Ньютон просто знает. В голове у него рождается законченное знание, никому не понять, как. И черта с два кто-нибудь сделает то, что делает он.
– Да.
– Это чёрно-белое различие, мудрецы и учёные, или есть оттенки серого? Когда меня осеняет удачная мысль, я – мудрец?
– Вы приобщаетесь к мудрости, или магии, или как вы это называете по-английски.
– Сколько сейчас магов? Вы и Енох – два. Возможно, Исаак.
– Представления не имею.
Тут Соломона отвлёк какой-то звук на лестнице. Они с Даниелем посмотрели в ту сторону, ожидая увидеть казака с золотом, но это оказался Сатурн. Он тихо шагнул к ним. Даниель не знал, сколько Сатурн пробыл в крипте и что из их разговора слышал.
– Вы закончили подсчёты? – робко спросил тот.
– Они были несложные, – отвечал Даниель. – Почему вы спрашиваете? Мы нужны?
– Господин Романов спешит.
– Вот как? Куда это он вдруг надумал?
– Мы услышали, что в Хокли собирается народ, – объяснил Питер Хокстон. – Царь спросил, что там. Я имел неосторожность ответить, что, скорее всего, будут травить собаками привязанного быка. Царь изъявил горячее желание увидеть потеху.
– И кто мы такие, чтобы его задерживать?
позже
Столкновения в таверне
– ДВА СВЕТОЧА НАУКИ И ЕВРЕЙ заходят в бар… – начал Сатурн.
– Простите?
– Не важно.
– Большинство назвало бы меня просто натурфилософом, а не светочем науки, – поправил его Даниель и кивком указал через стол на Лейбница. – Вот он – светоч.
– Да, – согласился Сатурн, – и
И кивнул на дверь в таверну.
Даниель поднял голову и увидел, что к ним входит сэр Исаак Ньютон.
Когда закончилась бычья травля (бык проиграл), Пётр выразил желание угостить всех выпивкой и попросил Сатурна порекомендовать таверну. Туда все и прошествовали.
Даниель как-то давно заметил, что таверны делятся на две категории: одни внутри оказываются гораздо меньше, чем выглядели снаружи, другие – гораздо больше. Таверна, в которую они вошли, относилась ко второй категории, что было хорошо по нескольким причинам. Во-первых, даже без казаков, карликов и прочего сопровождения свита Петра насчитывала двенадцать человек. Во-вторых, двое – сам Пётр и Сатурн – были огромного роста. В-третьих, за то время, пока Исаак шёл от двери к столу, Даниель успел хоть немного очухаться.
Они с Сатурном сидели рядом, лицом к окну и входной двери, Лейбниц и царь – напротив.
– С чего он вдруг сюда заявился? – спросил Даниель.
– Пока мы были в Клеркенуэлл-корте, царь за ним послал, – объяснил Сатурн. – В свой прошлый приезд, несколько лет назад, он был у сэра Исаака на Монетном дворе и остался очень доволен. Сегодня, увидев наши станки для обработки золота, он вспомнил про тот визит и захотел возобновить знакомство с занятным малым, который показывал ему Монетный двор.
Пётр встал и повернулся к двери, так что всем остальным тоже пришлось встать. Самый миг встречи между сэром Исааком Ньютоном и бароном фон Лейбницем прошёл для Даниеля незамеченно: от расстройства кровь на какое-то время перестала поступать ему в мозг. Он не упал, и глаза его оставались открытыми, но в голове на полминуты наступило полное умственное затмение.
Когда он пришёл в себя, Сатурн легонько тянул его за рукав. Даниель огляделся и увидел, что стоит он один. Царь пересел на их сторону, чтобы освободить место для Исаака. Даниель втиснулся худым задом между двумя тёзками: Питером Хокстоном и Петром Великим, самыми крупными людьми в помещении. Лейбниц и Ньютон сидели бок о бок – б
Пётр Великий через Кикина обратился к Ньютону:
– Я сегодня о вас думал.
– Весьма польщён, ваше царское величество. Позвольте спросить, в какой связи?
Силуэт Ньютоновой головы слегка наклонился к Лейбницу. Исаак предполагал, что встреча как-то связана с анализом бесконечно малых; вообразите же его изумление при ответе Петра:
