– Здесь должно быть ещё одно дерево, но его нет, – сказал Даниель. Некоторое время он изучал документ, периодически щурясь на купол Святого Павла. – Разумеется, шпиль старого собора располагался немного в другом месте, но, по счастью, я ещё помню где.
Он двинулся на сбережённый в памяти ориентир через весь двор. Группки инакомыслящих следовали параллельными курсами, ревниво считая его шаги. Даниель остановился, чуть не доходя до стены, сделал пять шагов влево и оказался на краю неглубокой каменной канавки, идущей у её основания. Он огляделся, якобы сверяя приметы, но на самом деле его интересовали солдаты. Сержант поднял всех десятерых и выстроил перед зданием темницы. Они стояли лицом к толпе, с примкнутыми штыками, сержант – впереди всех. Несколько членов Коллегии инспекторов сгрудились перед ним, видимо, пытаясь создать буферную зону между солдатами и кладоискателями. Все настороженно смотрели на «старика Партри», который остановился в полудюжине ярдов от солдат. Однако дальше он не двинулся.
– Копать надо здесь, – объявил Даниель и топнул ногой, после чего вынужден был отпрыгнуть, чтобы её не перерубили лопатой.
Он оглянулся через плечо. Солдаты, судя по всему, несколько успокоились. В темноте за их спинами рослый человек опрометью вбежал в уборную, как будто у него прихватило живот. «Старика Партри» совершенно забыли и выталкивали к краю толпы. По ходу дела с него сбили парик (на самом деле он сам этому поспособствовал, тряхнув головой в нужный момент). В тени тюрьмы Даниель сбросил плащ и остался с непокрытой головой, в убогом платье, таком же, как у большинства здешних обитателей. Неприметный старик двинулся на юг, в обход «бедной стороны», потом вдоль западного края тюрьмы мимо цистерны и ворот (в которых сейчас образовался затор, потому что гости пивного клуба отправились по домам; все три надзирателя внимательно разглядывали их лица), через Расписной двор и вкруг северного торца главного здания. Пострадавшая уборная была прямо перед ним. Он почти полностью обошёл тюрьму, зато попал сюда, не проходя перед солдатами. Даниель вступил в уборную, сел, глубоко вдохнул, поднял колени и повернулся на заду, так что его ноги оказались над дырой. Как только он их опустил, сильные руки ухватили его за щиколотки и потащили вниз. Всё произошло куда быстрее, чем ему хотелось! Только голова и плечи ещё торчали из дыры, когда его ослепил свет. Кто-то вошёл в уборную с фонарём! Даниеля рывком втянули вниз, ударив подбородком о край отверстия. Из внешнего мира донёсся визг и стук падающего фонаря. Неровный овал света над головой сменился мраком.
– Думаете, она успела рассмотреть ваше лицо? – просипел в ухо Сатурн.
Даниель ничего не сумел ответить. Его охватила парализующая тревога – предшественница ужаса и, вероятно, дурноты. Он только сейчас понял, каково это – находиться в лондонской канализации, хотя даже не ступил в неё по-настоящему: Сатурн нёс его, перекинув через плечо, к источнику света, скрытому за перегибом туннеля.
Даниель ринулся бы обратно, если бы не стыд за то, что нанятые им люди спускались сюда раз за разом на протяжении недели.
Он страдал. Время шло. Они находились в другой части туннеля, где было больше людей и света. В стене пробили дыру. За ней открывалось низкое сводчатое помещение, в котором сейчас работали несколько человек. Дверь в дальнем его конце предусмотрительно заклинили; если бы солдаты услышали что-нибудь за шумом толпы и спустились узнать, в чём дело, они бы всё равно не сумели её открыть. На полу лежали три человека в немыслимо жалком состоянии. Казалось, они отдыхают, но Даниель видел, что на самом деле они больны, измучены и закованы в стофунтовые ньюгейтские цепи. Человек с молотком и зубилом сбивал с них ручные и ножные кандалы. К тому времени, когда появились Сатурн с Даниелем, один уже был свободен и теперь сидел, растирая запястья.
– Мы неделями жаловались, что тут нет гальюна, – заметил он, – а теперь нам предстоит туда лезть.
– Скорее оттуда, – возразил Сатурн. – Надеюсь, ты в силах взобраться по лестнице, Дэнни.
– Лучше спроси сыча, который болтается у тебя на плече, в силах ли он, – парировал Дэнни.
– У него есть скрытые возможности, – отвечал Сатурн.
– Тогда уж хватит их прятать, – сказал чёрный. Впрочем, при таком освещении трудно было различать оттенки кожи.
Пристыженный этой и другими подобными шуточками, Даниель заёрзал и попросил Сатурна его спустить. Нечистоты доходили до колен. Оставалось убеждать себя, что и это в конечном счёте можно пережить.
– Если кто-нибудь готов, то давайте тронемся, – предложил он.
– Спасибо, но мы будем держаться вместе, – отвечал Дэнни. Томбу уже освободили, однако за Джимми человек с молотком только-только принялся. – Впрочем, вы можете показывать путь к выходу, если он, конечно, есть.
– Есть, – заверил Сатурн. – Осталось расчистить последний дюйм.
И он показал толстый железный ломик.
