– Пассажир, которого вы повезёте на Соломоновы острова, сейчас занят моими делами в Бостоне – ликвидирует Институт технологических искусств, продаёт дом, уламывает кредиторов, расплачивается по счетам из трактиров, – сказал Даниель. – Пока он не отбыл к антиподам, мне надо бы посидеть с ним и подбить счета.
– Тогда вам следует отправиться к нему, и поскорее, ибо, уверяю вас, сюда он не поедет.
– Вы сказали, что собираетесь в Плимут?
– Да.
– У меня тоже есть дела в западных графствах, – сказал Даниель. – Может быть, встретимся там, и вы захватите меня в Америку.
– Может быть, – ответил Даппа, потом, изумившись собственной грубости, быстро добавил: – Нет, я-то не против. Но после сегодняшнего у ван Крюйка будет много вопросов. Он захочет узнать, где треклятое золото. Я позволю себе намекнуть вам, что лучший ответ: «Очень, очень далеко».
– У меня есть ещё более удачный: «Не знаю». – Даниель развёл руками, словно указывая на тысячи кораблей в лондонской гавани, затем пожал плечами.
– Оно в пути, – догадался Даппа. – Вы его сплавили.
– Сплавил, как сплавляется металл в тигле, влил в общее движение судов на Темзе; оно отправится в Ганновер путями загадочными, но надёжными, подобно пиастрам, которые сходятся в Шахджаханабаде, как если бы обладали собственной волей.
Чем поэтичнее говорил Даниель, тем с меньшим вниманием слушал Даппа. Под конец он снова приставил к глазу подзорную трубу и навёл её на Тауэр.
– Что вы там высматриваете?
Ветер дул с севера, сильный и холодный, а Даниель вышел на ют без шляпы и парика. Поднявшись сюда, он отыскал глазами Тауэр, чтобы сориентироваться, но в продолжение всего разговора стоял к крепости спиной, подняв ворот, чтобы не задувало в затылок. Даппа подставил лицо ветру, решительно сдвинув брови. Он сказал:
– Легче вам повернуться и взглянуть самому, чем мне объяснять.
– Но у вас есть подзорная труба, а у меня нет!
– На таком близком расстоянии она не нужна.
– Тогда зачем вы в неё смотрите?
– Пытаюсь разобрать некоторые детали. На вершине Фонарной башни стоят люди, явно повинные в этом безобразии, – сказал Даппа.
– Вы про разгром на корабле?
– Как вы, возможно, заметили, курьеры постоянно поглядывают в ту сторону, ожидая указаний. Они общаются при помощи семафора. Сдаётся мне, один из людей на башне – сэр Исаак Ньютон.
Даниель не услышал ничего для себя удивительного, тем не менее повернулся лицом к ветру. Через мгновение он различил тех, о ком говорил Даппа.
– Где он?
– В середине, смотрит прямо на вас в подзорную трубу.
– О, чёрт! Наверняка он меня узнал! – вырвалось у Даниеля. Надо было сразу отвернуться, но его словно парализовало, как мышь под орлиным взглядом.
– Ничего-ничего, он опускает подзорную трубу… нет, я ошибся, он её уронил!
– Исаак уронил подзорную трубу?!
Даниель не мог поверить, что сэр Исаак Ньютон так обошёлся с оптическим прибором.
– Он стоит с открытым ртом. Смотрит в нашу сторону. Я не могу как следует разобрать выражение его лица… На ум приходят такие непочтительные выражения, как «ошарашен», «остолбенел»… О! О! О Боже!
– Что такое? Что там? – вопрошал Даниель, борясь с желанием выхватить у Даппы трубу. Невооружённым глазом он видел только, что люди на вершине башни бросились туда, где стоит Исаак – или стоял минуту назад.
– Он упал! Как подкошенный! Хорошо, что сосед справа его поймал.
– Поймал?!
– Он пошатнулся, – объяснил Даппа, – выронил подзорную трубу и чуть не рухнул следом за ней. Смотрите, послали за помощью… кричат солдатам внизу, машут шляпами… Господи, как же они мечутся! – Даппа наконец опустил подзорную трубу и взглянул на Даниеля. Чёрная кожа над переносицей пошла складками – он только сейчас сообразил, что увидел. В тот же миг понял это и Даниель – ему пришлось ухватиться рукой за фальшборт, чтобы устоять на ногах.
– Он жив, иначе бы они так не суетились, – проговорил Даппа. – У сэра Исаака Ньютона удар. Вот что я думаю.
– Возможно, просто обморок. Он последнее время недомогал.
– То, что я видел, больше похоже на удар. Отнялась правая половина тела – вот почему он выронил трубу и у него подогнулась правая нога. В любом случае обморок или удар, полагаю, был вызван тем…
Тут Даппа прикусил язык и сморгнул.
– Тем, что он увидел моё лицо, когда я обернулся, невольно подтвердив худшие его страхи, – сказал Даниель. – Страхи, которыми он мучился с тех пор, как я приехал в Лондон и влез в мрачную историю с золотом Соломона. Дьявол! Я убил своего друга!
– Он не умер, и он вам не друг, – поправил Даппа.
– Не будете ли вы так добры подозвать лодку? – спросил Даниель. – Думаю, Исаака повезли к племяннице; я поспешу туда, чтобы защищать его от врачей.
Среда, 27 октября 1714
Даниель навещает Исаака на одре болезни
