– Ваш мозг как логический орган отвергает подобную мысль, – сказал Исаак, – поскольку чистое золото, по определению, соответствует двадцати четырём каратам. Чистое золото не может стать чище, а следовательно, не может быть тяжелее. Разумеется, мне это известно. Однако, говорю вам, я собственными руками взвешивал золото более тяжёлое, чем достоверно чистое.
В устах любого другого человека на земле – включая натурфилософов – фраза означала бы: «я напортачил со взвешиванием и получил неверный результат». В устах сэра Исаака Ньютона это была истина евклидовой непреложности.
– Мне вспомнилось открытие фосфора, – проговорил Даниель после некоторого раздумья. – Нового природного элемента с невиданными прежде свойствами. Может быть, есть и другие. Может быть, существует вещество, во многом сходное с золотом, однако обладающее б
– Отдаю должное вашей изобретательности, – с лёгкой иронией проговорил Исаак, – но есть более простое объяснение. Да, золото, о котором я говорю, содержит примесь: флюидную субстанцию, заполняющую промежутки между его атомами и придающую металлу больший удельный вес. Я полагаю, что субстанция эта – не что иное, как…
– Философская ртуть! – Слова сорвались с языка под влиянием искреннего чувства, отразились от тёмных дубовых стен и, вернувшись через уши, заставили Даниеля вздрогнуть от собственного идиотизма. – Вы считаете, что это философская ртуть, – поправился он.
– Тонкая материя, – проговорил Исаак без тени волнения, но с суровой торжественностью Радаманта. – Цель алхимиков с тех самых пор, как тысячи лет назад царь Соломон увёз знание на Восток.
– Вы искали следы философской ртути, сколько я вас знаю, – напомнил Даниель, – и ещё каких-то двадцать лет назад все ваши поиски были безуспешны. Что изменилось?
– По вашему совету я принял руководство Монетным двором. Я начал Великую Перечеканку, которая извлекла на свет Божий огромное количество золота.
– И установили такое соотношение золота к серебру, при котором цена первого оказалась сильно завышена, – подхватил Даниель, – чем, как все знают, практически изгнали из Англии серебро и привлекли в неё золото из всех уголков мира, куда протянула свои щупальца коммерция.
Исаак не снизошёл до ответа.
– До того, как двадцать лет назад вы… – тут Даниель чуть не сказал: «впали в помрачение рассудка», но вовремя поправился: – …сменили род занятий, вы работали с небольшими образцами золота, приобретёнными в Англии. Назначение на пост директора Монетного двора вкупе с вашей политикой в этой должности сделало Тауэр узким горлышком, через которое течёт всё золото мира. Вы можете сколько душе угодно запускать руку в этот поток, исследовать золото из самых разных стран. Я угадал?
Исаак кивнул, и в облике его проступила какая-то плутоватость, словно у шкодливого старика.
– Все алхимики со времён Гермеса Трисмегиста считали, что золото Соломона утрачено навсегда, и пытались заново открыть утерянное искусство путём кропотливых опытов и эзотерических изысканий. На этой стезе я потерпел неудачу перед тем, что вы стыдливо назвали «сменой рода занятий». Однако, выздоравливая, я посетил Монетный двор, побеседовал с моими предшественниками и понял, что старые убеждения эзотерического братства больше не верны. Даже если Соломон отправился на самые далёкие острова Востока, что ж, коммерция проникла и туда, и в области ещё более отдалённые. Испанцы и португальцы в поисках золота и серебра не обошли вниманием ни один самый затерянный уголок мира. Соломон, где бы он ни обосновался, должен был оставить следы в виде Соломонова золота, то есть золота, полученного алхимически и содержащего философскую ртуть. За тысячелетия, прошедшие с исчезновения его царства, золото несомненно много раз переходило от одного невежды к другому. Его возили по морю, перековывали на погребальные маски, прятали в потайных сокровищницах, находили, похищали, использовали в украшениях, перечеканивали на монету разных государств. И всё это время оно сохраняло следы философской ртути – печать своего рождения. И я понял, как его найти. Не выискивать в древних трактатах крупицы алхимических знаний, не снаряжать экспедиции на край света. Достаточно усесться, словно пауку, в центре мировой коммерческой паутины и сделать так, чтобы золото текло ко мне, как всякая материальная точка в Солнечной системе естественно падает на Солнце. Если проверять весь металл, поступающий на Монетный двор для перечеканки на гинеи, то со временем я, возможно, отыщу следы Соломонова золота.
– И теперь вы говорите, что сумели его найти, – сказал Даниель, не желая пока вступать в спор. – Когда это случилось?
