Подхожу к ней, смотрю за спину. В кабинете накрытый стол за которым сидят двое женщин. Обе они полные, им далеко за сорок, на них нет халата, но они не выглядят больными. Либо подруги, либо всё же коллеги, но пришедшие не в рабочую смену. Хотя, возможно, они работают, но решили не надевать медицинскую одежду просто сами по себе.
Потому что им всё равно. Как и женщине напротив меня, которая стоит с раскрытым халатом.
– Вопрос. За мной в данный момент ведется слежка? Тут есть камеры?
– Что? – спрашивает медсестра. От неё сильно пахнет спиртом, который неудачно пытается пробить еще более страшный аромат дешевых духов.
[ЦЕНА ОТВЕТА НА ВАШ ВОПРОС СОСТАВЛЯЕТ 100.000 РУБЛЕЙ]
– Согласен.
Она вопросительно вскидывает брови.
[ОТВЕТ]
Нет, в этом отделении не работают камеры видеонаблюдения. И за вами не ведется в данный момент слежка.
Смотрю на медсестру: глаза плывут, взгляд не испуган, скорее заинтересован. На ногтях пятна от былого маникюра, спина сутулая, помада с губ уже вышла за края, пачкая нижнюю губу.
[ВАС СНОВА ОБНАРУЖИЛИ. У ВАС 1 ЧАС И 32 МИНУТЫ ДЛЯ УСТРАНЕНИЯ ВСЕХ СВИДЕТЕЛЕЙ]
Значит, остался час. Кто-то показал моё видео еще кому-то. Остается только надеется, что я успею быстро разобраться с оставшимися делами.
У меня, как раз-таки, есть кое кто на примете.
Хватают медсестру за руку, захлопываю дверь.
– Что ты…
– Продать.
[ЖЕНЩИНА 43 ЛЕТ СО ВСЕЙ ПРИЛЕГАЮЩЕЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ. 5.608.200 РУБЛЕЙ]
Всё, самое сложное позади – надо было начать. Теперь, дальше, должно стать проще.
Открываю дверь, захожу в комнату. На столе лежат две небольшие бутылки виски или коньяка, печеные пироги, по бумажным тарелкам разложена жареная курица.
Рядом с пирогом на самом краю большой металлической тарелки лежит нож.
Достаю быстрым движением пистолет из кармана и наставляю на одну из женщин. Та, которая полнее.
– Ложись на пол! Быстро!
Она первые пару секунд смотрит на меня в растерянности, потом поднимает руки, удивительно быстро начинает плакать и кричать. Вторая женщина хватает кухонный нож со стола.
Это было слышно достаточно отчетливо: грохот лезвия, прошедшего по металлической тарелке, не сложно узнать.
Поворачиваюсь обратно, не даю себе слишком много времени раздумывать о своих поступках и сомневаться в действиях.
Стреляю ей в грудь.
В ушах звенит, на секунду мир зашатался.
Она роняет нож, падает на спину, начинает что-то говорить, но я не слушаю.
Поворачиваюсь обратно к столу, надо что-то придумать, что-то предпринять.
Есть идея.
Хватаю скатерть со стола, тяну на себя, еда падает на пол, но звука я не слышу. Накрываю скатертью лицо раненой женщины, чтобы она ничего не видела.
Крик первой женщины, пытающейся спрятаться под столом, пробивает звон в ушах.
Я нагибаюсь к ней, кладу руку на спину.
Я говорю продать, но не слышу себя.
[ЖЕНЩИНА 52 ЛЕТ СО ВСЕЙ ПРИЛЕГАЮЩЕЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ. 4.660.080 РУБЛЕЙ]
Последняя женщина ещё жива, подхожу к ней. Под накрытой скатертью растекается лужа крови.
Беру её за лодыжку.
Спазм в горле, поворачиваю голову, напрягаю шею:
– Продать.
[ЖЕНЩИНА 39 ЛЕТ СО ВСЕЙ ПРИЛЕГАЮЩЕЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ. 2.540.000 РУБЛЕЙ]
Шесть.
Выхожу из палаты, на звук выстрела должны были собраться оставшиеся пациенты, которые могут ходить.
Но никого всё еще нет. Иду в следующую палату.
Опять-таки там лежат престарелые люди. И снова в палате, рассчитанной на двух – находятся трое. У одного мужчины нету обеих ног. У оставшихся двоих ничего примечательного не обнаружил.
Подхожу к последнему – крепко спит, поднимаю одеяло за край одной рукой и закрывая старика по голову.
Оглядываюсь, один мужчина смотрит на меня, сильно вбок скосив глаза. Тот, кто без ног – тоже глядит в мою сторону.
– Отвернитесь.
Но, на самом деле, это не поможет. Слишком опасно, они могут обнаружить мою способность.
В голове мысль – продать глаза. Лишить их возможности видеть.
Сделать так с каждым из пациентов. Лишать зрения, подходить, закрывать одеялом и убивать.
И так со всеми оставшимися…
Всего-лишь сорок четыре человека. У меня должно хватить времени сделать это с каждым. Только в этом корпусе уже тридцать человек. Скоро задание будет выполнено, и я получу возможность вернуть Лейлу и Артёма.
Рука дрожит, одеяло мокрое, липкое. Пистолет в другой руке.
Нет, так нельзя.
Нет.
Я…
Мужчина просыпается, слабой рукой пытается стянуть одеяло обратно, но у него это не получается.
– Я не могу.
Напряжение в груди резко ослабевает.
Я и правда не могу этого сделать.
Мир возвращает яркость, сильный запах фекалий бьет в ноздри.
Я отхожу к стене. Сзади подоконник, закрытый на решетку.
Сползаю по стене вниз. Сажусь.
Отпускаю пистолет на пол и хватаюсь за лицо.
Что я делаю?
