Удивительно, но в мире есть один опасный зверь. Зверь, который доминирует над прочими видами, и выживает в любых условиях. Этим зверем является человек, который с желанием почесать брюшко самолюбия, называет себя венцом эволюции. Миллионы лет развития, расширения, исследования, открытия и полёта к звёздам, это воистину прекрасное достижение. Только вот есть обратная сторона медали этим достижениям. Войны меж державами, геноцид неугодных, истребление и порабощение прочих видов, которым не повезло в гонке эволюций. Сколько видов животных попало в заботливо составленную Красную книгу, которая показывает нам вымирающие виды, но такое чувство, будто это сборник достижений? Скольких животных мы ежедневно разводим как скот, а после убиваем, и разбираем на кусочки, и ничего не оставляем не использованным, считая это нормой? При этом же нам ужасно жалко, когда какая-то собачка подворачивает лапку. Разделение кто-то скажет, там одно, тут другое. А я скажу, что люди попросту моральные, грешные уроды, каждым из которых в той или иной степени движет внутренний инстинкт. Но забавная штука, что мы не принимаем этот инстинкт, а лишь маскируем его, оправдываем его множеством причин, лишь по той простой причине, что боимся признать, что мы вовсе не венец эволюции, а очередной вид животных.
Такие мысли мигом пролетают в голове, в момент, когда я смотрю на очередного, загнанного зверя. Зверя который в полной мере понял, что все моральные и законные границы рухнули, и теперь внутреннее "Я" может выйти наружу, явив миру своего алчного зверя. Зверь стоит в одной растянутой футболке, и длинных синих шортах, лысина, злые зеленные глаза, которые смотрят с вызовом.
— Значит, так парень, можешь забирать рюкзак, и вали отсюда, чтоб я видел! Попытаешься выкрутиться, и у этой бабы станет на одну дырку больше!
Зверь нахальный, тупой. Он хочет безопасности, норы, в которой он может жить долгое время, и жратвы чтоб не знать голода. Чем магазин, который можно закрыть на замок, не подходит? Ему мало этого, он хочет самку, то как же тогда веселится? Спровадит конкурента, вход в " нору" закроет и будет развлекаться, да детишек стругать. Видно это по дёргающимся глазам, в сторону Иры, видно, как он её держит. Даже не стесняется приложить нож к горлу.
— Тёма, пожалуйста, помоги!
Ирка… Заплаканное лицо, глаза уже красные, пытается вырваться из крепкой хватки зверя, но не выходит. Зачем я вообще помогаю ей? Да, она была ко мне добра, выручала в трудную минуту, подбадривала тёплым словом. Но разве этого достаточно, чтоб я так рисковал? Я такой же зверь, как и тот, что напротив меня. Моя шкура ближе ко мне, а баба? Найду другую… Стоило мысли пройтись по моему сознанию, как меня передёрнуло.
— Мужик. Эй, мужик, ты боишься смерти? — ледяным тоном спросил я.
— Чё? Совсем страх потерял? Да я её сейчас…
Я не слушаю его угрозы. Кровь начинает закипать в теле, чувства обостряются, а голова становится предельно ясной. Да, я зверь, да, я такой же грешный урод, и действую на инстинктах, но я хотя бы принимаю их. Я делаю шаг в сторону мужика. Мне не нужна другая баба.
— Эй, ты чё падла, я же сказал, вали на хер! — закричал мужик, в глазах которого лишь на мгновение мелькнул страх.
Боится…Жалкая псина, крыса, личинка, которая возомнила себя крутым альфой. Нет, зверёк ты лишь простая падаль. Ты поднял руку на бабу, которую я заприметил. Ты поднял руку на МОЮ бабу. И теперь думаешь, что имеешь право делать что угодно? Ц-ц-ц… Шаг, другой, моя походка спокойная, и в то же время плавная, как у хищного зверя. Мои глаза смотрят прямиком в глаза этого мужчины. Ещё шаг, и между нами остаётся каких-то 3 метра. Мужик впадает в панику.
— Думаешь я шучу?! На! — закричал в страхе мужчина и замахнулся ножом.
— А-А-А! — Кричит Ирка.
Один импульс, который даёт сигнал телу, решает момент. Я словно тигр, выпрыгиваю из засады и успеваю перехватить оружие в считаных сантиметрах, от мягкой шеи. Вторая рука выхватывает нож из кармана, и делает горизонтальный разрез в район шеи. Лёгкий брызг крови мне в лицо, и вот уже мужчина отпускает девушку и хватается за горло, судорожно сжимая рану. Он не понимает, что уже умер. Зверь даже с пробитыми лапами, сотнями ран, и раненым сердцем, будет пытаться выжить любыми способами. Зверь падает мне под ноги, завывает, смотрит мне в глаза, с надеждой на спасение и мольбой. С его губ пытается вырваться слова прощения, и обещания всех благ, только бы я его отпустил. Но вместо этого лишь кашель крови, прилетает мне, пачкая рваную одежду.
— Какой же ты убогий, думал взять моё? Нет.
Нож в руках хищно блестит, и нутро кипит от холодной ненависти. Беру зверя и опрокидываю на спину, тот освобождает руку и пытается сопротивляться, одновременно хрипя и кашляя. Рука словно швейная машинка, дёргается из стороны в стороны, делая новое отверстие, за другим. Кровь брызгает на меня, и растекается по полу, мужчина уже не дёргается, а лицо корчит испуганную гримасу, глаза которой направлены к далёким звёздам.
+ 2 опыта.
