Что делать, если в мир пришла система, а ты старый и немощный дед? Конечно доказать всему миру, что китайские культиваторы не стоят и мотка синей изоленты у бывшего советского инженера и ветерана ВОВ!
— Ох, старость не радость, конечно, — прокряхтел я, заходя домой с небольшой одышкой, после утреннего похода в магазин, еще нога эта чертова гнуться опять перестала, хожу, как на костыле, пока в бане не распарю. Но не ходить — не могу, фельдшер местная продыху не дает. Каждый день звонит и спрашивает, занимался ли я сегодня физической нагрузкой. Мол, мне уже восемьдесят девять лет, и только так можно сохранить здоровье. Какое здоровье в мои годы? Да у меня там, поди, ни одного здорового органа-то и не осталось. Хожу на чистой вредности.
Так, надо немного отдохнуть и пора идти за компьютер. Купил себе два года назад, чтобы с внуком общие темы иметь. Он у меня с детства мечтает писателем стать, вот только русский язык выучить в школе забыл, поколение ЕГЭ, блин. Вот и предложил я ему пару лет назад, когда увидел здоровенного восемнадцатилетнего дубину в соплях перед монитором, читающего очередной упрек в грамотности, что могу ошибки ему исправлять и запятые правильно ставить. Сначала думал помогу недельку-другую, а потом как-то сам втянулся в чтение фантастики, а потом и фэнтези. О! А вот и он, подумал я, чувствуя, как дергается телефон, стоящий на виброзвонке.
— Здарова малой! Что, как сам? — Козырнул я новым обращением. Вообще, посидев в интернете, я заметил, что мне жутко нравится доставать людей или, как говорят в сети, «троллить». Ах, какие баталии я устраивал в комментариях к Серегиным книгам, аж снова чувствовал себя молодым.
— Дед, ну хватит тебе. — С мольбой в голосе попросил Серега. — Я никогда не привыкну к такому общению.
— А я, малой, не привыкну, что ты не можешь за себя постоять. — Продолжил я его доводить, ухмыляясь во все свои железные тридцать два. — Я вчера тренеру твоему по борьбе позвонил, и оттаскал его на херах, пообещав, что жалобу напишу на него и всему городу расскажу, как он какого-то заморыша, на ладан дышащего, вместо тебя на соревнования хочет отправить. Так тебе сразу место нашлось! Ну, кто я, и что мне надо сказать?
— Спасибо тебе большое. — Обреченно начал Серега, зная, что проще со мной не вступать в игру «переязви собеседника». — Петров Илья Владимирович, единственный и неповторимый, мой дед и предок. Ты видел я новую книгу начал писать и тебе первую главу уже отправил?
— Я на почте еще не был, вот только с магазина вернулся. — Решил я не заканчивать так быстро воспитательные работы. — А ты письмом отправлял или телеграммой?
— Почтовым голубем! — Не сдержался Серега. — Ну дед! Хватит тебе уже. Я все понял и каюсь. Обещаю, такого больше не повторится. В следующий раз я все сам решу. В лоб ему, если надо, тресну.
— В лоб не надо. — Сказал я, расставляя продукты из пакета по столу. — Малахольный у вас тренер какой-то, еще богу душу отдаст, а тебе потом отвечай. Ладно, это мы потом обсудим, когда в гости приеду. А книгу видел, скажу честно — хрень полная. В мир пришла система и тут, ничем не примечательный стрелок, каратист, атлет, без родственников и друзей, после двухчасового страдания о том, что «не сошел ли он сума», достал из-под дивана свой лук и, убив зомби, получил награду за первое убийство и сверхлегендарный меч-леденец. Да больше половины корейских задротов ломанулись бы в первую секунду, после получения такого сообщения мочить все, что видят и постоянно тыкать в воздух, на случай невидимок, которых они тоже хотели бы завалить. И это я еще не вспоминаю про тех, кто в данный момент с оружием в руках ведут боевые действия. Ты знаешь, что, каждые сто две секунды кто-то умирает на войне, а каждые шестьдесят две от рук убийцы? Ну как он успел кого-то первый приговорить, после всех его раздумий? Это же бред чистой воды. Да и какого он дальше с ним бегал. Взял бы автомат и строчил там как Рембо.
— А за огнестрел не дают опыт и урона он им наносит очень мало. — Нашелся внук.
— А за лук тогда какого лешего дают? — Указал я ему на логическую дырку.
— Ну так… — Замялся на секунду он, но тут же снова нашелся. — А это холодное оружие!
— Ну, во-первых, это метательное. — Поправил я его. — А во-вторых, на какое еще оружие будет ограничение? Пневматическое оно как? А духовая трубка? А если меч покрошить на обломки и из ружья как дробью садануть? А если из этих осколков гранату сделать? А если луком как дубиной забить? А если автоматом как дубиной забить? А если автомат только муляж настоящего? А если муляжи не считаются, то нанесет ли урон муляж дубины, если сделать его из дерева? А если муляж дубины сделать из обломков меча, что выковали из стрелы, и выстрелить этим из лука?
— Ну а как ему тогда крутым стать, если у него ничего нет? — Промямлил стодесятикилограммовый писатель, что от груди при мне сто шестьдесят килограмм выжимал. — Да и систему я так глубоко не думал.
