Наконец, последняя пара вёдер тяжело ударилась о край, и в бочке закачалась гладкая зеркальная поверхность. Лина откинула волосы со лба, и в её глазах мелькнула благодарность.
— Если бы не ты, я бы точно до темноты не управилась. — призналась она.
— Тогда считай, что я просто вернул долг за компанию. — ответил я.
Попрощавшись, я вернулся к себе во двор. После таких физических нагрузок хотелось лишь лечь и не вставать. Но нужно было привести себя в порядок.
Мне хватило несколько ведер холодной воды. Я начал медленно поливать руки, шею, лицо, затем аккуратно протирал тело тряпкой. Вода была ледяная, но от этого только бодрила и заставляла чувствовать каждую клетку живой.
После процедуры я выдохнул, сел на поваленное бревно и, словно по привычке, вызвал интерфейс системы. На экране перед глазами высветился мой Путь Закалённого Тела — прогресс вырос до 27%.
Это был маленький, но ощутимый шаг вперёд, знак того, что мои усилия не прошли даром.
Заметив, что старик давно проснулся и уже бодрствует, я двинулся в дом. Завтрак, или скорее обед, был простой, но сытный. Хлеб с немного поджаренным сыром и горсть сушеных ягод. Пока мы ели, я не мог отделаться от ощущения, что день обещает быть важным.
Вдруг мой взгляд упал на старика. Он уже закончил и сидел у окна с небольшим кусочком древесины в руках. Его движения были уверенными, но аккуратными, словно он привык обращаться с этим материалом всю жизнь. Медленно и тщательно он вырезал из древесины нечто небольшое, но сложное по форме. Это был амулет, украшенный тонкой резьбой, напоминающей переплетённые ветви и листья. Видно было, что работа требует терпения и мастерства.
Я наблюдал за этим молча, и мысли в голове начали кружиться.
«Совпадение? Удача? Или, может, провидение?» — подумал я.
Неужели прямо передо мной всё это время был человек, который знает секреты работы с деревом и сможет научить меня тому, что нужно для развития Живого ремесла? Это могло стать тем самым поворотным моментом, которого мне так не хватало.
Внутри разгоралась искра надежды.
Я не сводил глаз с движений его рук.
Небольшой нож, отполированный до матового блеска, скользил по древесине плавно, будто повторяя давно выученный танец. Каждое движение было точным, но не резким. Старик как будто уговаривал дерево принять новую форму, а не ломал его волю. С каждой стружкой, падающей на стол, амулет обретал всё больше деталей.
Я поймал себя на том, что невольно подался вперёд, локти уже лежали на столешнице, а взгляд буквально впивался в процесс.
— Что, приворожило? — старик бросил на меня короткий взгляд, и в уголках его глаз мелькнула усмешка.
— Я… Да. — признался я, не желая делать вид, будто просто мимоходом смотрю. — Никогда не видел, чтобы кто-то так… Мягко работал с деревом.
Он хмыкнул и продолжил резьбу.
— Мягко, говоришь? — нож вырезал тонкий завиток, почти прозрачный. — Оно ведь живое. Даже когда срублено. А живое насилия не любит.
Я замер, осмысливая его слова. Живое… Ремесло. Неужели это действительно связано?
— А можно… — я сглотнул. — Можно посмотреть поближе?
— Смотри. — он отодвинул амулет и повернул его так, чтобы я видел каждую линию резьбы. — Видишь? Тут волокна идут так, что, если давить прямо — расколешь. Поэтому нужно идти по ним, как по течению реки.
Я кивнул, стараясь запомнить.
— И что, это всегда так? — спросил я.
— Всегда. — Орн отложил нож и достал другой, с чуть изогнутым лезвием. — А теперь держи. Попробуй снять стружку вот отсюда, по направлению волокон.
Я взял нож, ощутив, как тяжесть в руке сразу стала напоминать о том, что ошибка будет стоить куска заготовки.
Дерево оказалось на удивление упругим, и первый мой рез получился слишком резким, нож заскрипел и врезался чуть глубже, чем нужно.
— Стоп. — старик спокойно положил свою руку на мою, чуть развернув нож. — Не дави. Позволь дереву самому поддаться. Ты не кусаешь его, а гладишь остриём.
Я сделал вдох, расслабил руку и попробовал снова. На этот раз лезвие пошло мягче, стружка свернулась аккуратной ленточкой.
— Вот. — одобрительно кивнул он. — Запомни это ощущение. Всё остальное лишь дело времени и практики.
Внутри у меня зашевелилось странное чувство, будто я не просто учился резьбе, а прикасался к чему-то большему, чем просто ремесло.
— Если хочешь, — продолжил старик, — буду давать тебе по куску древесины каждый день. Будешь пробовать.
— Хочу. — ответил я быстрее, чем успел подумать.
Старик крякнул, кивнул и поднялся. В дальнем углу комнаты он порылся в ящике и вытащил брусок древесины. Еще свежий, с мягким ароматом смолы. Кусок был размером с ладонь, с грубо отрезанными краями.
— Держи. Это — сосна. Мягкая, податливая, но с капризом: если поведёшь нож неправильно, отщипнёт кусок, где не надо. Начнём с простого.
Он показал, как поставить лезвие под углом, как вести рукой мягко, не давить, а снимать стружку, будто аккуратно снимаешь слой кожи с яблока. Стружка свивалась в длинные тонкие завитки и падала на стол.
— Попробуй. — сказал он, придвигая мне инструмент.
