Вдохнул свежий воздух, попробовал почувствовать собственное тело. Мышцы были ослаблены, дыхание короткое, но внутренний настрой не позволял сдаваться.
Я побегал по участку вокруг дома, делая короткие рывки, стараясь не запыхаться. Важно было развивать выносливость, ведь грядущие физические нагрузки будут тяжелыми. Контролировал дыхание, вдыхал носом, выдыхал ртом, глубоко и размеренно.
Далее пошли упражнения. Отжимания от земли, начал с небольшого количества, постепенно увеличивал. Приседания, держал ровную спину, чтобы не навредить позвоночнику. Подтягивания на деревянной перекладине, которую соорудил из веток и веревок.
Закончил лёгкой рубкой: несколько замахов и точных ударов по бревну. Топор казался тяжёлым, но это лишь закалка. Старался следить за техникой, без резких движений, чтобы не травмироваться.
Я планировал постепенно увеличивать интенсивность, добавляя новые упражнения, чтобы мышцы привыкали к нагрузке.
Параллельно анализировал усталость и собственное состояние, чтобы не перегореть и не слечь с травмой. Принцип был прост: регулярность и постепенность.
Закончив тренировку, я ощутил приятную усталость в мышцах, ту, что приходит после настоящей работы над собой. Спина слегка покалывала, дыхание восстановилось, а тело казалось будто обновлённым.
Осталось лишь смыть с себя пот и пыль, вот только воды в кадке осталось на донышке, и эта проблема стала острой.
Переведя взгляд в сторону, я заметил пару добротных, пузатых вёдер, стоящих у забора, и коромысло, небрежно прислонённое рядом. Слишком уж удобно они были оставлены, чтобы это было случайностью.
В этот момент по улице, неторопливо ступая, прошла девушка, на вид лет пятнадцати, худощавая, но с уверенной походкой. В руках она держала два пустых ведра, которые тихо покачивались при каждом шаге.
В голове сразу щёлкнуло. Короткий аналитический штурм собрал все вводные воедино: ведра, коромысло, девушка, направление движения… Всё сложилось в цепочку. Я протянул руку, взял коромысло, нацепил на него вёдра и, не торопясь, двинулся следом.
Город постепенно редел, дома сменялись огородами и заборами. Спустя несколько минут мы вышли к берегу небольшой речушки, извивавшейся, словно серебристая змея, между домами. Вода неспешно текла под каменным мостиком и уходила дальше, теряясь за городской стеной. Лёгкий ветерок принёс запах сырой травы и свежей воды, и я уже знал, чем займусь ближайшие время.
Девушка опустилась на колени у самого края, зачерпнула ведро и ловко, без брызг, подняла его обратно. Я остановился чуть поодаль, прислушиваясь к плеску воды и тихим ударам ведра о коромысло.
— Ты чего замер? — спросила она, бросив на меня быстрый взгляд из-под тёмной челки.
— Да вот… — я поставил вёдра на землю, чуть улыбнувшись. — Похоже, у нас сегодня одинаковые дела.
Она пожала плечами и вернулась к своей работе, но уголки губ едва заметно дрогнули. Я подошёл ближе, присел и зачерпнул воду. Деревянные вёдра глухо застонали, когда вода ударила о стенки, и по рукам побежали холодные струйки.
— Ты же живешь с Орном? — спросила она, скосив глаза в мою сторону.
— Да. — ответил я. — Макс.
— Лина. — коротко представилась она. — А ведра-то большие.
— Есть такое дело. Зато ходить меньше. — кивнул я в сторону дома.
Она усмехнулась, но больше вопросов не задавала. Мы начали носить воду, и разговор шёл урывками, как будто каждый из нас привык работать молча. Я заметил, что в ее ведрах на дне лежал крест из тонких дощечек.
— Это для чего? — кивнул я на них.
— Чтобы вода не расплескивалось. — коротко пояснила она, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.
— Удобно. — признал я.
Лина лишь пожала плечами, ускорив шаг.
— Часто так таскаешь? — спросил я спустя несколько ходок.
— Почти каждый день. У нас колодец сухой, только из речки и берём. А семья большая… Да ещё соседка старая, ей носить некому.
— Понятно. — пробормотал я, мысленно прикидывая, сколько же вёдер это выходит.
Мы расходились у ворот своих дворов: я сворачивал к дому Орна, она шла дальше по улице. Бочка у меня наполнялась быстрее, чем я ожидал. Холодная вода поднималась всё выше.
После очередного захода я взглянул в бочку и заметил, что наполнил ее почти до краёв. Пара вёдер сверху, и дело сделано. Лина же, напротив, всё ещё ходила к реке. Её движения стали медленнее, шаги осторожнее, а коромысло заметно давило на плечи. Она даже не сразу заметила, что я стою, облокотившись на забор, и наблюдаю.
— Ещё много? — спросил я, когда она вернулась с очередной парой полных вёдер.
— Да… — она выдохнула, стараясь улыбнуться. — Осталась половина бочки, и можно будет отдохнуть.
— Давай я помогу. — сказал я, не дожидаясь её согласия, и уже забрал у неё ведра.
— Но у тебя же…
— У меня всё. А у тебя нет. — отрезал я, направляясь дальше по улице. — Веди.
Дальше мы работали вместе. Я брал на себя тяжёлые ходки, а Лина занималась тем, что переливала воду в её бочку и проверяла, чтобы она не переливалась через край. С каждым рейсом она оживлялась, плечи распрямлялись.
