Ворота с грохотом захлопнулись за нами, и этот звук прозвучал как окончательный приговор. Мы остались одни. Шестеро против целой армии.
Мы мгновенно прижались к шершавой каменной кладке стены, стараясь слиться с ней. Прямо перед нами, в сотне метров, кипела бойня. Но здесь, в самом начале, у самых ворот, дымилась выжженная земля — крошечный плацдарм, который давал нам несколько драгоценных секунд. Твари пока не решались пересекать дымящуюся черту.
— Готовься! — прошипел я, сжимая в руке свой амулет, уже висящий на груди. — На счёт три! Одевайте и активируйте! Три… два…
Пять рук одновременно взметнулись к амулетам «Дубовый Щит».
— … ОДИН! Активация!
Я почувствовал, как от деревянного кружка по моему телу разлилась лёгкая, едва уловимая волна прохлады. Воздух вокруг меня словно задрожал, заколебался, исказился, будто я смотрел сквозь толщу воды.
Я посмотрел на своих товарищей. Они не исчезли. Но их очертания стали размытыми, неясными, будто от них исходила лёгкая дымка. Смотреть на них боковым зрением было почти невозможно — взгляд соскальзывал, не желая фокусироваться.
— Чёрт возьми… — прошептал Кэрвин, разглядывая свою руку. — Работает…
— Тише! — резко оборвал его Эдварн. — Двигаемся. Наша первая цель справа. Макс, веди, мы за тобой.
Я кивнул, сердце колотилось где-то в горле. Я сделал первый шаг вперёд, отрываясь от относительно безопасной стены. Потом второй. Отряд, как тень, двинулся за мной.
Мы шли, почти не дыша, петляя между трупами людей и монстров, обходя груды камней и пылающие пятна смолы. Я чувствовал на себе взгляды — десятки, сотни пустых, безразличных глаз Лесной Поросли и Скользней. Они метались вокруг нас, иногда пробегая так близко, что я чувствовал запах влажной земли и гнили, исходящий от них.
Но они не замечали нас. Их примитивный разум, направленный на разрушение и убийство, просто игнорировал шесть размытых, бесшумных теней. Амулеты работали. Работали!
Мы уже почти достигли намеченной точки, когда прямо перед нами из-за груды обломков выполз огромный, с лошадь величиной, волк с древесными наростами на спине. Его глаза, горящие слепой яростью, были устремлены на стену. Он был в двадцати метрах от нас, остановился, его нос затрепетал, улавливая запахи. Монстр медленно повернул свою уродливую голову в нашу сторону.
Вся наша группа замерла. Рука Эдварна медленно поползла к рукояти топора. Кэрвин бесшумно натянул тетиву.
Волк всматривался в нашу дымку, его низкий, угрожающий рык заставил вибрировать воздух. Он сделал шаг в нашу сторону. Потом ещё один. Он чуял что-то. Что-то непонятное, чужое.
Я затаил дыхание. Это был конец. Сейчас он поднимет тревогу, и на нас обрушится вся ярость Леса.
Но вдруг с башни на стене грянул залп. Огненный шар с воем пролетел над нашими головами и разорвался прямо перед волком, осыпая его горящими осколками и смолой. Чудовище взвыло от боли и ярости и ринулось прочь от нас, к стене, к источнику новой угрозы.
Это был знак. Знак того, что Горст следил за нами. И прикрывал. Не теряя ни секунды, я махнул рукой, и мы бросились вперёд.
Туда, где нас ждала смерть. И мы сами бежали ей навстречу.
Воздух в тылу вражеской армии был другим. Непроглядная, удушающая мгла, пропитанная запахом влажной земли, гниющей плоти и сладковатым, тошнотворным душком чего-то древнего. Грохот битвы у стен города доносился сюда приглушённым, искажённым гулом, похожим на отдалённый рокот разъярённого моря. Мы стояли в самом сердце кошмара, и тишина вокруг была зловещей, натянутой, как тетива перед выстрелом.
Мы пробились сюда сквозь хаос, словно призраки, обёрнутые аурой «Дубовых Щитов». Наши тела были размытыми тенями, наши шаги не оставляли следов на изуродованной земле. Но теперь, достигнув цели, мы затаились за грудой оплавленных камней, бывшей когда-то, возможно, фермерским домом. И перед нами открылась панорама, от которой стыла кровь в жилах.
Великий Лес не просто наступал. Он укоренялся. Превращал плодородные поля в часть своего чудовищного организма. И ядрами этой новой экосистемы, её опорными узлами, её живыми бастионами были они — Корневые Оплоты.
Их было девять.
Девять колоссов из переплетённых корней, живой древесины и каменной породы, вросших в землю так глубоко, что казались её неотъемлемой частью. Каждый разросся до высоты трёхэтажного дома, пульсирующий тусклым, зловещим зелёным светом из многочисленных трещин в своей коре. От них в землю уходили толстые, как туловище быка, корни-канаты, а в небо тянулись щупальцеобразные ветви, с которых, словно перезрелые, чудовищные плоды, срывались и падали вниз, чтобы тут же ожить, новые порции Лесной Поросли и Скользней. Они были фабриками смерти, бесконечным конвейером по производству кошмаров.
