Первым выступил вперёд Рагварт. Он уже повесил свой амулет на шею.
— Я уже был мёртв. Ты вернул меня к жизни, Макс. Где ты, там и я. — его голос был тихим, но железным.
— Я всегда за то, чтобы дать по зубам этим древесным ублюдкам. — прохрипел Брэнн, натягивая шнурок амулета на свою могучею шею.
— Надоело отсиживаться за стенами. — кивнул Лиор.
— Кто же цель покажет лучше, чем я? — с налётом старой бравады сказал Кэрвин, хотя в его глазах читалась тревога.
Все взгляды устремились на Эдварна. Он сжал в руке свой амулет так, что костяшки побелели. Он посмотрел на каждого из нас, на город за спиной, на поле смерти перед нами. Потом медленно, торжественно, надел амулет себе на шею.
— Четвёртый отряд. — произнёс он, и его голос прозвучал с прежней, знакомой мощью. — Идём на вылазку. Готовьтесь. Макс, веди.
Они все смотрели на меня. Мои товарищи. Мои братья по оружию. В их глазах не было страха. Была решимость. Была вера. В меня, в себя, в наш общий шанс.
Лицо Эдварна стало похоже на высеченный из гранита барельеф — жёстким, непроницаемым и бесконечно уставшим. Без лишних слов он развернулся и повёл наш отряд вдоль стены, к месту, где несли свою вахту измотанные, но ещё держащиеся ополченцы.
— Смена! — его голос, привыкший перекрывать грохот битвы, прозвучал как удар топора по чурбаку. — Четвёртый дозор уходит на переформирование! Держать фронт до последнего!
Ополченцы, лица которых были серыми от усталости, лишь молча кивнули. В их глазах не было ни удивления, ни вопросов — лишь пустота и автоматическое принятие приказа. Они молча встали на наши места, вцепившись в своё простое оружие — копья, топоры, самодельные луки. Их было мало, слишком мало, чтобы держать такой участок. Но они были последним рубежом. И они это знали.
Мы спустились по шаткой деревянной лестнице с внутренней стороны стены, наши сапоги глухо стучали по булыжникам мостовой. На нас смотрели из каждого окна, из-за каждой двери. Взгляды были разными: пустые, испуганные, полные немого вопроса. Куда это идут вооружённые дозорные, когда бой идёт на стенах?
Мы шли плотной группой, не скрываясь. Любая попытка конспирации сейчас выглядела бы лишь смешнее и подозрительнее. Мы были солдатами, выполняющими приказ. И этот приказ вёл нас к главным воротам.
У ворот царила организованная капитанским железным кулаком суета. Раненых уносили вглубь города, подвозили новые бочки со смолой и связки стрел. И тут же, в стороне, стоял сам Горст, отдавая тихие, отрывистые распоряжения своему сержанту. Его взгляд скользнул по нам, задержался на мгновение — и он едва заметно кивнул.
— Капитан! — Эдварн подошёл к нему и отдал честь, ударив себя кулаком в грудь. — Отряд для особого задания по вашему приказу прибыл!
Горст, не глядя на него, продолжал отдавать распоряжения, его голос, привыкший рубить сталью по голым нервам, прорезал гул площади:
— Сержант! Очистить периметр у ворот! Даю десять секунд! Выжечь всё!
Сержант бросился выполнять приказ, и почти сразу с ближайшей башни раздалась отрывистая команда. Полдюжины лучников в унисон сделали шаг вперёд, их луки взмыли вверх, тетивы натянулись, и наконечники стрел вспыхнули алым огнём.
— Залп!
Шесть огненных стрел с шипением рассекли воздух и вонзились в землю перед воротами, образовав идеальную полукруглую дугу. На секунду воцарилась тишина, а затем умения сдетонировали. Словно вспыхнувшее масло, пламя взметнулось ввысь, слившись в сплошную стену огня. В её алом зареве корчились и сгорали заживо десятки мелких тварей, пытавшихся прорваться к входу. Воздух затрещал от жара и наполнился едким смрадом палёной плоти и гнилого дерева.
Горст, не моргнув глазом, наблюдал, как огненный барьер выполнил свою работу, и лишь тогда обернулся к Эдварну и рявкнул на всю площадь, чтобы слышали все:
— Прекрасно! Вам поручено провести разведку состояния внешних укреплений у восточной стены! Возможно, там есть слабое место! Немедленно выполнять!
Это была ширма. Грубая, прозрачная, но работающая.
— Так точно! — гаркнул Эдварн и повернулся к нам. — Четвёртый! За мной! На выход!
Стража у ворот смотрела на нас, на дымящуюся землю и на капитана. В их взглядах уже не было немого вопроса, лишь леденящая душу уверенность. Они видели, как Горст выжег для нас крошечный плацдарм ценой сил своих лучников. Они видели, что мы направлялись не на разведку. Мы шли на смерть. И они провожали нас взглядами, полными непонимания и суеверного ужаса. Мы, не замедляясь, направились к массивным, окованным сталью створам главных ворот, которые приоткрыли ровно настолько, чтобы мог пройти один человек.
Один за другим мы стали выскальзывать наружу, прямо из-под клубов чёрного дыма. Первым шёл Эдварн, за ним — я, потом Брэнн, Лиор, Рагварт и замыкал шествие Кэрвин, всё ещё сжимающий в руке лук.
И вот я снова оказался снаружи. Воздух ударил в лицо — не свежий, а густой, едкий, наполненный смрадом гари, палёной плоти и сладковатой гнилью Леса. Грохот битвы обрушился на уши оглушительной стеной. Земля под ногами вибрировала от тяжёлой поступи монстров и взрывов «огненных горшков».
