— Я заплачу, — быстро проговорила я.
Алчный взгляд Луиджи как всегда мелькнул азартом. Он игрок, в деньгах нуждается всегда.
— Сколько у тебя есть? — по-деловому спросил он и тряхнул меня за волосы.
— Я… могу дать сто евро, — произнесла сквозь всхлипы.
Брат сразу отшвырнул меня обратно к двери в мою комнату, и я потерла кожу головы пальцами.
— Тысячу, Дона. Тысячу. Каждый твой ночной выход отныне будет стоить тебе штуку. И учти, если переспишь с Армандом, я тебя убью! Ты ведь не к нему сбегала? — он прищурился, пытаясь высмотреть на мне следы мужчины.
— Нет. Конечно, нет. Ты что!
— Хорошо, гони бабки!
Я закрыла перед его носом дверь на ключ. Услышала из-за двери:
— Поторопись, сестренка.
Залезла в тайник под половичком и со слезами на глазах отсчитала тысячу евро. Осталось совсем мало. Если посчитать по свиданиям с Армандом, всего на девять. Дорого мне обходится мое увлечение. Учитывая, что эти деньги я сама в Лондоне зарабатывала и откладывала.
Я подрабатывала в компании по изготовлению мебели, рисовала эскизы кухонь и гардеробных, выезжала на замеры с главным дизайнером.
Я приоткрыла дверь и просунула руку с деньгами в щель. Луиджи резко вырвал ценные бумаги у меня из рук. Довольно напевая себе под нос, поспешил прочь из дома искать, на каком покерном столе слить мои кровные денежки. А я выдохнула и рухнула на кровать обессиленная. Стоило закрыть глаза, как я вспомнила, как Арманд обнимал меня и целовал. Провела по своим щекам пальцами. Нежная кожа была поколота щетиной. Язык мужчины творил невообразимые вещи в моем ротике. Вылизывал, ласкал, толкался.
Я поелозила попкой по матрацу, покрепче сжала бедра. Еще в доме Брунетти я залипала на этом высоком мускулистом брутале с растатуированными руками. Ммм, богатый, сильный, красавчик. Влажная мечта девчонок… и моя. Осталось девять свиданий. Что потом?
Придется у Арманда одалживать. Я засмеялась над своими мыслями. Вот так будет номер, когда я скажу Брунетти, влиятельному мафиози, на которого работает моя семья, что одна встреча со мной стоит тысяча евро! Осталось понадеяться, чтоб он завтра снова приехал. Черт, он мне сильно понравился…
Меня вернули в Геную. Обратно в дом к Энрике с Анхелой и Терезой. На пороге в квартиру Валенсио задержал меня под локоть и с кривой ухмылкой вложил объемный пакет в руки. Я безропотно взяла и вошла в квартиру, поскорее захлопнула дверь, прислоняясь к ней. Энрике подошел ко мне и взял за плечи.
— Что этот ублюдок Ноллан сделал с тобой, Мари…
Я отмахнулась.
— Ничего. Ничего, Энрико. Со мной, правда, все в порядке. Я просто очень устала и хочу отдохнуть. Побыть наедине. Позволишь?
Энрике отступил в сторону, а я побрела в свою комнату. Закрыла дверь и села на край кровати. Несколько минут пялилась на дверное полотно. Такой опустошенной, как после этой поездки в Черногорию и встречи с Дарио, я себя никогда не чувствовала. Руки безвольно опустились и под ними зашелестел пакет.
Без особого энтузиазма я распахнула его и замерла. Ледяная дрожь прошлась по коже. Заколола миллионами коварных игл, когда я мутным от слез взглядом разглядела содержимое. Тугие пачки денег были сложены на дне полиэтилена, перетянуты банковскими резинками. Десять ровных пачек. Сто тысяч евро! Гораздо больше, чем я отдала Бриану, рассчитываясь с долгом Энрико.
Но самая моя боль хранилась не в деньгах, а в послании. Одинокая смятая веточка жасмина лежала поверх пачек. Дрожащими пальцами я вытащила цветок и посмотрела на погорклые и истерзанные лепестки. Белая истерзанная крошка с потемневшими болотными листками…Мои любимые цветы, которыми специально для меня Дарио приказал украсить дом и террасу на свадьбу.
Это подло с его стороны… Очень обидно! Зачем он напоминает? Зачем возвращает деньги? К чему проявляет ко мне благородство и великодушие…
Я упала в подушку и истерично разрыдалась, прижимая к груди сломанный цветок.
Я все еще люблю его. До безумия, до рези в ребрах, до острой, щемящей тоски…
Несколько дней ничего не происходило. Цветок, подаренный Дарио Брунетти я положила в книгу, надеясь, что он высохнет и сохранит свою форму. Бриан Ноллан так и не появлялся. Гай не заезжал за мной утром, чтоб отвезти в миграционный комитет. И я была этому рада. Мне хватило несколько недель среди крикливых ирландцев, считающих, что все им обязаны. Еще говорят, что итальянцы шумные!
Определенно было то, что Дарио решил вопрос с долгом. И кроме того, из разговора Энрико с Анхелой я поняла, что нелегальную работу им больше не предлагали. Моряка исключили из цепочки распространения наркотиков, и он подумывал над тем, чтоб докупить сети и серьезно заняться браконьерским выловом рыбы. Походу, горбатого только могила исправит. Так и с Энрико, он все выдумывал варианты незаконной деятельности. В их споры с Анхелой я не вмешивалась. Пусть сами разбираются.
Днем я прогуливалась с Терезой и учила девочку английскому и русскому. Ей нравилось со мной проводить время.
