- Вы меня не знаете, - сказал Марк. - Моя фамилия Ричардс. Я из компании "Винсент Стивенс", и если вы можете уделить мне минутку, хотел бы поговорить с вами об очерке про мистера Стивенса, который вы намерены опубликовать на будущей неделе.
- Садитесь, мистер Ричардс, - сказал Макклейрен. - А я-то думал, что вы пришли сообщить о решении забрать свою рекламу.
Марк заметил, что крупные, красноватые, с распухшими суставами руки Макклейрена чуть дрожат. Макклейрен спрятал их под стол.
- Насколько мне известно, об этом нет и речи. Подобных вещей мистер Стивенс не допускает. Я пришел по другому поводу: мистер Стивенс мог бы помочь вам, изложив факты своей биографии в правильном освещении. Он был бы рад внести, так сказать, свою лепту если она вам пригодится.
- Видите ли, мистер Ричардс, я не совсем уверен в разумности такого предложения. - в водянистых глазах Макклейрена появилась и тотчас погасла искорка вызова. - "Экземинер" печатает свои материалы без страха и упрека. Мы обязаны так поступать. И неужели вы предполагаете, что меня, например, можно заставить что-то опустить?
От сухого, церковного запаха у Марка защекотало в носу, и он вдруг чихнул.
- Могу заверить вас - такого же мнения, несомненно, придерживается и мистер Стивенс, - что у него и в мыслях нет ничего подобного. Просто он считает, что многие факты его отрочества - и в Сицилии и здесь - не могут быть вам известны. Он готов посидеть с одним из ваших репортеров, а может, и лично с вами, если вы пожелаете, и рассказать о той стороне его жизни, которая вас больше интересует. Когда он еще совсем мальчиком приехал сюда, он волею судеб очутился среди весьма беззастенчивых людей, чьи имена с тех пор стали общеизвестны.
- Насколько я знаю, да, - согласился Макклейрен, - Таких, как Маранцано и Немец-Шульц. Позор нашей страны между двумя войнами.
- Как вам известно, мистеру Стивенсу удалось порвать с этим окружением. Однако, хотя он, к счастью, не имел никакого отношения к преступлениям того времени, он присутствовал при разработке нескольких крупномасштабных операций, и мне думается, что отдельные факты его биографии, впервые изложенные в вашей газете, могут быть крайне интересны для ваших читателей.
- Готов согласиться с вами, мистер Ричардс, - сказал Макклейрен. - Если бы у нас появилась возможность поместить такой материал, он несомненно вызвал бы большой интерес. - Его крупное, не слишком решительное лицо напряглось: как бы не прогадать. - Такой материал обычно нелегко раздобыть.
- И это будут не слухи, записанные с чужих слов, а чистая правда. У мистера Стивенса сохранились удивительные письма от многих известных людей, и с его согласия вы могли бы их использовать. Мало разбираясь в журналистике, я тем не менее осмелюсь предсказать, что очерк подобного рода будет перепечатан всеми газетами в стране.
- Вполне возможно, - согласился Макклейрен, - при условии, что материал будет свежим и достоверным. - Его глаза словно бы придвинулись к носу. - Какую же компенсацию желает получить мистер Стивенс за исключительное право на столь уникальный материал? Насколько я понимаю, он рассчитывает на какую-то уступку.
- По правде говоря, да, - сказал Марк. - На очень незначительную. Ему хотелось бы, чтобы в этой статье не было никаких упоминаний о его сыне Викторе.
- Что ж, в создавшихся условиях я мог бы пойти на это, - сказал Макклейрен. - Мне думается, можно считать, что мы пришли к соглашению.
- Мистер Стивенс очень привязан к сыну. Одно слово похвалы в адрес юноши, и вы - друг Стивенса на всю жизнь. И наоборот.
Глава 10
Еще подростком Виктор всерьез занялся изучением теории и освоением техники насилия. Первое нападение он совершил, еще будучи учеником Фримонтской средней школы. Объектом нападения обычно становились служанки, а стратегия основывалась на удобном расположении комнат в доме. Служанке, как правило, отводили мансарду во флигеле, отделенном от остальных помещений темными лестницами и мрачными коридорами, а спальня Виктора находилась на пути туда. Лет в пятнадцать Виктор, выждав случай, подсыпал девушке в еду сильнодействующее снотворное и получил возможность не торопясь надругаться над ее бесчувственным телом. Позже, с ростом уверенности и потенции, он потерял вкус к полной пассивности и придумал новый способ вынуждать девушек к капитуляции. В балках мансарды он укрепил маленький динамик, из которого вдруг раздавались страшные звуки, записанные на спрятанном в шкафу магнитофоне. Затем, когда, по его мнению, процесс устрашения достигал цели, он стучался в дверь и предлагал свою защиту. Служанки обычно были из бедных семей латиноамериканских эмигрантов, а иногда и сироты, которых католическое общество оказания помощи поставляло в семьи, чья добропорядочность не вызывала сомнений.
