- Прибавь-ка скорость, - сказал он шоферу.
Морено нажал газ, и стрелка спидометра медленно подползла к цифре 65.
- Больше не можешь?
- На пределе, мистер.
Огни фар отдалились, но ненамного.
- Ладно, теперь давай потише. Сбавь до двадцати, - сказал Виктор. Машина, следовавшая за ними, тоже сбавила скорость и через милю свернула влево.
- Куда она пошла? - спросил Виктор.
- Наверно, на юг, в Джэксон-Понд. На заводе есть несколько ребят оттуда.
- Тебе не показалось, что она идет за нами?
- Да нет. Кому это надо?
- А почему она одновременно с нами ускоряла и замедляла ход?
- Может, не хотела отставать от нас. Может, аккумулятор сел, вот и пользовалась нашими фарами.
- Да-а, возможно... Послушай, мне надо позвонить человеку, который ждет этих мертвецов, и сказать, что мы задерживаемся. Где тут есть телефонная будка?
- Была одна на бензоколонке неподалеку. Если ее не убрали, когда там был пожар.
Минут через пять они подъехали к сгоревшей бензоколонке. Трава среди почерневших насосов доходила до колена, а дикий виноград придавал остаткам постройки вид вековых развалин.
Телефон, однако, работал. Виктор опустил монету в десять центов и набрал коппервейлский номер, но ответа не было.
- Занято, - сказал он шоферу. - Надо подождать.
- Там дальше, в Хони-Майл, тоже есть телефон.
- Этот, по крайней мере, работает. Не будем рисковать.
- Так мы приедем в Форт-Пирс к утру, - проворчал Эдди. Виктор отшвырнул ногой черную, обуглившуюся перекладину.
- А что здесь произошло?
- Парень разорился и привез сюда из Майами какого-то поджигателя-артиста. К тому времени, как из Седж-Бея подоспели пожарники, остались одни угли.
- А как звали этого артиста?
- Фостер. Бенедикт Фостер.
- И как ты умудряешься все знать? - спросил Виктор.
- Я, как и все, читаю газеты.
- И память у тебя неплохая, а?
Виктор снова набрал Коппервейл - на этот раз телефонистка велела ему опустить сорок центов, когда произойдет соединение. Голос был тот же, что и раньше.
- Слушай внимательно, друг. Мне надо знать, где ты, только не называй места. Скажи, сколько примерно миль вы проехали по этой дороге, после того как ты звонил последний раз?
- Около тридцати.
- Около тридцати, говоришь? Ладно, теперь слушай: у тебя есть карта?
- Конечно.
- Не доезжая пяти миль до города, куда вы едете, будет перекресток, от которого налево отходит дорога. Поезжай по ней.
- Все?
- Да. Теперь насчет парня, который с тобой. Мы проверили в обоих местах, которые ты назвал, и никто о нем никогда не слыхал. И какого черта ты с ним связался? Мы думали, вы поедете вдвоем с Ричардсом.
- Иначе ничего нельзя было сделать. Сами потом поймете.
- Как считаешь, за тобой нет хвоста?
- Вроде нет, но вообще-то не исключено.
- Первым делом надо узнать это наверняка.
- А как?
- Съезжай где-нибудь на обочину и постой немного. А если тебе придется разделаться с этим болваном, ты сможешь доехать один?
- Смогу.
- Ну ладно. Тогда устрой ему хорошую проверку и, если почувствуешь, что он с душком, стреляй.
- Хорошо.
- И через час снова позвони. Хендерсон, восемьдесят четыре тридцать один. Дай знать, как там у тебя. Может быть, мы кого-нибудь вышлем тебе навстречу.
***
Впереди из-за деревьев поднималась луна, и слабый свет ее позволял различать предметы в кабине. Быстрым незаметным движением Виктор вытащил из сумки автоматический пистолет "беретта" 25-го калибра, который он купил на Антигуа, не сказав об этом Спине, и сунул под рубашку в висевшую через плечо кобуру.
- Ехать побыстрее? - спросил Эдди.
- Не надо. Мне что-то нехорошо. Так кидает на поворотах, что у меня все нутро выворачивает.
- Вы устали, мистер. Может, вам немного поспать?
- Мне сейчас не до сна. Я вот думал о тебе, Эдди, - ты ведь индеец?
- Отец был индеец, - сказал Эдди и по привычке виновато улыбнулся. Семинол. Из местных индейских племен.
- Я слышал про семинолов. Это индейцы, живущие на болотах, да? Когда я был в Корал-Гейблс, там показывали деревню семинолов. За пятьдесят центов можно было сфотографировать индеанку, кормящую грудью своего ребеночка. Твой отец тоже жил в Нью-Ривер-Инлет - или в Саймон-Драм, что ли?
- В Саймон-Драм. Несколько лет назад там еще жили две-три индейских семьи. Нам пришлось уехать из-за детей. У младшей девочки бывают судороги, а там нет лечения, которое ей нужно, так что мы переехали в Инлет и теперь два раза в неделю возим ее в Бискейн.
- Ну и как она сейчас?
- Ничего. Теперь эту болезнь научились лечить.
- Судороги у нее, говоришь? Это плохо.
- Доктор сказал, что мы должны пять лет только ею и заниматься. Все самое лучшее - ей. До прошлого года она не училась. Все деньги уходят на то, чтобы поправить ее. Мы только о ней и думаем. - В его голосе появились плаксивые нотки. Виктор понял, что Эдди чем-то напутан. "Наверно, заметил пистолет", подумал он.
