- Да, это, конечно, несчастье, Эдди. Видно, ты примерный семьянин. Я думаю, что самое дорогое у человека - это семья, с ней не хочется разлучаться без крайней необходимости, верно? Но кое-что меня не устраивает в тебе и в твоей печальной истории, Эдди. Мне бы хотелось рассеять эти дурные мысли, а потому включи-ка свет и покажи свои права.
Эдди включил свет и вытащил из нагрудного кармана рубашки права. Виктор начал их рассматривать.
- Фотография неплохая, Эдди, но здесь написано, что ты живешь в Йихо-Джанкшен. Как же это понимать?
Шофер втянул в себя щеки, и заискивающая улыбка превратилась в гримасу.
- Я жил там три месяца, когда получал права, только и всего.
- И ты не потрудился их обменять, когда переехал в Нью-Ривер-Инлет? Что ж, бывает. А сейчас твоя семья живет в Инлете?
- Да.
- Но ты сказал, что тебе надо домой к жене в Седж-Бей. Ты мне совсем заморочил голову, Эдди. Я просто не знаю, что и думать: концы-то с концами не сходятся.
- Это была просто отговорка, мистер. Мне хотелось пораньше вернуться домой, вот я и ляпнул первое, что пришло в голову.
- Понятно. Скажи мне, Эдди, еще одну вещь. Удовлетвори мое любопытство: сколько тебе платят за работу?
- Чтобы отвезти вас в Форт-Пирс?
- Ну, если хочешь. Да, скажем так.
- Семьдесят пять. Это меньше нормальной цены. Мистер Экс не платит надбавки За ночную работу.
- Каждый лишний доллар имеет значение при твоих расходах, так ведь?
- Конечно.
- А вот эти просеки вправо от дороги - они куда ведут?
- Наверное, вниз, к одной из рек, не знаю. В этом районе полно рек.
- Сверни на следующую просеку.
Виктор сунул руку под рубашку и держал пистолет, не вынимая его.
- Это еще зачем? - спросил Эдди.
- Сейчас узнаешь, - сказал Виктор. - Делай, как я говорю.
Морено повернул на просеку, и, когда он поворачивал, Виктор наклонился и выключил фары. Внезапно оказавшись в темноте, Морено резко затормозил, затем крутанул рулевое колесо, чтобы вывернуть машину, которую начало заносить на грязной обочине. Дорога, сужаясь, шла под гору, по обеим сторонам ее непроходимой стеной стояли карликовые и папоротниковые пальмы. Морено ехал со скоростью пешехода, затем включил первую скорость.
- Стоп! - скомандовал Виктор. Машина поползла, затем остановилась.
- Выходи.
Морено как будто не слышал. По-прежнему держа правую руку на баранке, он левую протянул к отделению для перчаток.
Виктор вытащил пистолет и уперся дулом ему в грудь. Морено медленно поднял обе руки на уровень ушей. Виктор наклонился, открыл отделение для перчаток и вытащил старый, армейского образца, автоматический кольт.
- Зачем держишь оружие? Боишься нападения?
- Я уже дважды попадал в передрягу. Теперь ни один водитель без оружия не ездит, если он в своем уме.
Виктор помахал перед ним "береттой".
- Пошли обратно на дорогу, Эдди, мне кажется, мы увидим что-то интересное. Морено вылез, и Виктор знаком велел ему идти вперед.
- Не нервничай, Эдди. Голову не поднимай, помогай мне, и все будет в порядке.
- Мистер, я хочу, чтобы вы сказали мне - в чем дело?
- Все в свое время, Эдди, все в свое время. Мы здесь немножко подождем и посмотрим, не произойдет ли случайно чего-нибудь такого, что подкрепит мои подозрения, а они все растут и растут.
Через пять минут Виктор услышал тихий шорох автомобильных покрышек, и мимо них по направлению к Киттс-Холлоу проехал "бьюик" с потушенными фарами. Машина медленно проползла в пятнистой тени деревьев, и через несколько секунд ее серая масса исчезла в зарослях.
- Похоже, что еще у одного парня вышла из строя батарея, а, Эдди? - сказал Виктор. - Ладно, давай-ка опять прогуляемся по лесу.
Они двинулись обратно, Морено шел немного впереди; каблуки их башмаков проваливались в губчатую, мшистую землю. Виктор держал пистолет у лопаток Морено; в висках у него стучало. В низине болото тихо шипело от насекомых, как будто где-то далеко выпускали пар; несколько цапель на прогалине захлопали крыльями и снова успокоились.
- Тихое место, - сказал Виктор. - Месяц пробудешь здесь и никого не встретишь.
- Там дальше есть дом, - через плечо пробормотал Морено. На холме возникло призрачное старинное здание с портиком, и они пошли к нему по крутому склону. Когда-то изящная лестница, теперь ободранная, изъеденная ржавчиной, вела наверх к галерее, от которой остался лишь серый остов. В дверном проеме, высоком и широком, не было двери, а в оконных рамах - стекол. Прокричала в своем убежище невидимая во тьме сова.
- Это когда-то был дом, - сказал Виктор. - Когда ни меня, ни даже тебя не было на свете.
Он напряженно вслушивался. Темнота была полна мягких присвистов, призывов ночных животных и шелеста растений. Это вызывало в нем чувство тревоги. И кроме того, он ужасно боялся змей.
- А вон привязана лодка, - сказал Морено тонким от страха голосом и смахнул кончиками пальцев пот с лица. - Сюда часто приезжают охотники на крокодилов.
