– В следующий раз расскажешь, придурок! Господи, и ведь угораздило выйти за такого. А на этот твой дворец без слез не глянешь. Сиди не дергайся! И вас я пока развязывать не буду – мамочке нужны полчаса тишины. Потерпите немного. У меня и без вас голова трещит.
Белая халатность
Врачи приехали очень быстро, за какие-то 15 минут. Влетели в дом и сразу стали бабушку обнимать, молча. Она не понимала, что происходит, вращала глазами и слабыми иссохшими руками похлопывала белохалатные спины. "Крепыши какие, – думала она. – А чего это они меня обнимают?"
Тем временем, в дом сбежалась вся округа – действие проходило в бывшие годы и тогда обычай был такой: если кто помирает или к кому "скорая" приехала, надо сбежаться и стоять в дверях, чего-то ожидая.
Врачи как следует обняли бабушку и стали пристально вглядываться ей в глаза. По-доброму так. Она тоже смотрела на них как могла, мешала глаукома, но она старалась. Голубые глаза старшего по возрасту врача смотрели на бабушку с внимательной теплотой. Никто из медработников (их трое было) не произнес ни слова.
Бабушка собралась было с силами, чтобы спросить, какого ляда они на нее таращатся, но дыхания не хватило. Врачи почувствовали неудавшуюся попытку и ободряюще улыбнулись бабушке. Ну а что ей делать? Она им тоже улыбнулась, она ведь добрая была.
Через пять минут врачи потупились и задумчиво стали теребить губы. Получалось у них хорошо. Даже мелодия какая-то угадывалась. Но какая? Этот вопрос потихоньку взволновал всех. Публика предлагала варианты. Врачи хитро улыбались, переглядывались и мотали головой, нет, мол, ошибаетесь, милые граждане. И вот когда уже все версии отпали, послышался тихий голос бабушки – она напевала ту самую песню, что пробубнили на губах странные медики.
Точно! Бинго! Врачи обрадовались, вновь стали бабушку обнимать, по-прежнему не произнося ни слова. Бабушка от радости ожила, встрепенулась, в глазах появились искорки. Но ненадолго. Бах! Свет (метафорически) погас, и пожилая женщина очень тихо превратилась в снег. Деревня застыла. Люди в дверях не могли пошевелиться. Даже ветер остановился. Сугробы начали стремительно таять. Казалось, пришла весна, но это была весна странная, без пения птиц и тепла. Всем захотелось прилечь и посмотреть куда-нибудь вдаль.
А врачи взяли с собой немного сахару и ушли.
Папа покажет
Тихий вечер в доме на Конвейерной улице. Семейный вечер. Отец сидит в кресле, читает газету и понимающе качает головой. Мать на кухне нарезает кубиками горох и поглядывает в сторону подоконника. Сынишка играет большим игрушечным бомбардировщиком, уничтожающим молочную ферму противника. Дочурка укачивает плексигласовую куклу и поет песню румынского физиотерапевта. Кошка догрызает третий том сочинений Хайдеггера. Радиоприемник передает последние очевидности. Наступает момент назидательной беседы.
Сын откладывает бомбардировщик и обращается с просьбой к отцу.
– Папа, расскажи что-нибудь о своем жизненном опыте. Это может пригодиться мне в будущем.
– Хорошо, сын, так и быть! Позови сестру – я расскажу вам о том, как избежал неловкого застревания в заборе.
– Вот здорово! А можно я буду делать записи?
– Как хочешь, сынок, но я буду говорить с воодушевлением.
– Ой, папа, – подключилась дочка, – я люблю с воодушевлением!
– Итак, дети мои! Это случилось, когда я был маленький, почти такой же как вы, ну может чуть-чуть постарше. Мы бегали по улицам с ребятами и… помогали бабушкам переходить через дорогу. Один мой приятель сказал, что может незаметно пролезть в дом учительницы географии на Героической улице. Я сразу стал его отговаривать, объяснять, почему так поступать нельзя, но мой приятель меня не послушал и полез. Он знал, где находится дырка в заборе. Однако он не рассчитал свои силы, точнее размеры, и застрял в дырке. Мой приятель не мог пошевелиться и плакал, а я объяснял ему, почему он должен раскаяться и впредь так больше не поступать.
– Какая замечательная история, папа! – радостно сказал сын.
– Папа, папа, я ты можешь показать нам, где та дырка в заборе? – попросила дочка.
– Да, папа, покажи, пожалуйста, эту дырку! – поддержал сестру мальчик.
– Но это было давно, и тот забор должно быть уже починили.
– Ну а вдруг не починили! Папа, папа, ну пожалуйста!
– Да ведь уже поздно, что же бы на ночь глядя пойдем на дырку в заборе смотреть?
– Зато прогуляемся. Ты сам говорил, что вечером полезно после сытного ужина пройтись. Ну пожалуйста, папа! – не унималась дочка.
– И погода хорошая, а Героическая улица совсем рядом, – просил сын.
Отец семейства не ожидал такого напора, ну а когда в дверях появилась жена с тарелкой квадратного горошка и остановившимся взглядом, он неожиданно для самого себя сдался.
Смеркается. На Конвейерной ни души. Вся семья идет в сторону Героической улицы. Папа впереди, он чувствует какой-то подвох и ему не по себе, даже знобит слегка. Сын странно сосредоточен, он захватил с собой бомбардировщик. Жена несет тарелку горошка, а дочка тихонько напевает песню румынского физиотерапевта.
