Все сидящие за столом помолились Защитнице и Утешительнице, и приступили к трапезе, а я всё пыталась вспомнить, что говорила мне няня по поводу обеда: как нужно себя вести, как правильно есть и куда нужно класть салфетку, но, как назло, в моей голове бушевал океан, над которым кружили драконы… Я не могла ничего припомнить! И, чтобы не огорчать свою матушку, я просто делала вид, что ем, а на самом деле просто ковырялась вилкой в тарелке.
— Валери, после обеда жду тебя в своём кабинете! — сказал под конец трапезы мой отец и вышел из-за стола. Это правило я помнила точно: герцог вышел из-за стола, значит, обед окончен!
Я быстро вскочила и побежала в библиотеку, где меня уже ждал целый мир!
Уже собравшись задремать над очередной историей, я услышала бой часов. «Уже десять! Лили уже хватилась меня! Сейчас начнёт разыскивать и устроит шум! А завтра меня накажут!» — с такими мыслями я помчалась по коридору, но громкие голоса в кабинете отца, находившегося как раз недалеко от библиотеки, заставили меня остановиться рядом с не до конца прикрытой дверью.
— …Нет, отец! Вы не заставите меня! — кричала на герцога его старшая дочь и моя сестра Валери. — Он старый, толстый и уродливый! Я не пойду за него!
— Брачный договор уже подписан! И если я откажусь, герцог Артур тер Фарран сровняет меня с землёй! Ты знаешь, каковы проценты неустойки по этому договору?
— Отец, но кто Вас заставлял подписывать его? Вы даже не спросили моего согласия… — и тут я услышала, как моя сестра зарыдала.
— Я и не должен у тебя спрашивать, за кого мне выдавать тебя замуж! Я — твой отец! Да и ещё и хозяин всего, что ты видишь из окна своей спальни! — его громогласный рык мог испугать кого угодно, но только не меня, поэтому я и продолжила стоять за дверью, мучимая детским любопытством. Даже страх наказания отступил, оставив только небольшую тяжесть в груди. Но детское любопытство бывает сильнее любых страхов!
— Отец… — рыдания сестры становились громче, — как Вы могли! Это подло, отдавать свою дочь этому чудовищу!
— Всё! Разговор окончен. Послезавтра тебе предстоит ближе познакомиться со своим женихом: герцог приглашён мною на обед.
— Отец, если Вы это сделаете, знайте, что у Вас не будет больше дочери!
— Ничего, обойдусь… У меня есть ещё две! — и мне в который раз пришлось стоять за дверью, прячась от Валери, которая выбежала из отцовского кабинета, рыдая, и, не глядя по сторонам, умчалась в темноту коридора…
— Отец, Вы опять вставали? — я наморщила лоб, глядя на сдвинутое с места кресло, которое с утра стояло возле окна, а сейчас располагалось рядом с маленьким столиком в противоположном конце комнаты. Мне захотелось выругаться вслух, как это делают деревенские мужики, когда приходят ремонтировать то покосившееся крыльцо, то протекающую крышу. А мне приходится стоять и выслушивать их ругань и жалобы на то, что я дала им не те инструменты, что мой отец — жуткий скряга, что я — старая дева и так далее… И только всё это в других, очень грубых выражениях, которые благовоспитанная девушка, вроде меня, не должна даже слышать, не то что знать их наизусть! Но я их уже выучила, хотя никогда ещё мне не приходилось их использовать.
Вот сейчас был один из таких моментов, когда эти слова захотели сорваться с моих губ: отец, который по рекомендации столичного врача должен был ещё неделю находиться в постели, самовольно вставал с неё, что могло убить потраченные мною усилия по его выздоровлению! Чтобы позвать врача из столицы, именно того, кто специализируется на отцовой болезни, мне пришлось продать матушкино колье за треть его стоимости. А сколько я писала ему, уговаривая приехать!
Я уже знала, что что-либо говорить Олдреду Близе бесполезно, но всё-таки не удержалась:
— Гер Алестер запретил Вам подниматься с постели! Неужели тяжело подождать несколько дней? — это был риторический вопрос, так как отец отвернулся лицом к стене и недовольно пыхтел.
А я подошла к столику и увидела причину, по которой мой старый и больной отец не слушается рекомендаций: на столе лежало не отправленное письмо.
— Отец, Вы опять?
Он резко присел на кровати и громко сказал:
— Альма! Ты знаешь, ради кого я всё это делаю! Только ты осталась со мной в трудные для нашего рода времена! Друзья и знакомые отвернулись от нас! Даже эта тварь Валери… Она должна быть мне благодарна! Ведь всё, что она теперь имеет, она получила благодаря мне! Мне! Своему отцу!
Да, Валери сейчас вела очень блестящий образ жизни. После смерти своего супруга пятнадцать лет назад, она осталась богатой молодой вдовой и начала блистать в высшем обществе. Про свою семью, как и обещала, она забыла. Череда любовников, великолепные наряды и украшения, званные приёмы и балы: всем этим теперь жила моя старшая сестра. Мне хотелось сказать отцу, что он сам виноват в том, что дочь не хочет ничего знать о нём, но я, как всегда, смолчала. Мой отец всё равно меня не услышит!
