Блонди же прижалась к нему еще крепче, ее рука скользнула вниз и сжала его набухший член.
– Ага! Попался?.. Думал, я тебя не найду?
Логинов только судорожно вздохнул. Что ответить, он не знал, тем более что разговаривать в таких случаях вовсе не обязательно. А Блонди уже начала делать нечто такое, отчего Виктор и вовсе на некоторое время потерял дар речи…
Припав спиной к кафельной стенке, он с закрытыми глазами цеплялся за какие-то трубы, стонал и пытался вырваться. А потом Блонди порывисто поднялась, Логинов подхватил ее под ягодицы и припечатал к другой стенке. Ее ноготки вцепились в спину Виктора, и они долго и методично испытывали на прочность эту самую стенку, пока одновременно не закричали…
Еще раз приняв душ, на этот раз вместе с американкой, Логинов наконец-то натянул трусы. И тут же снова вспомнил о работе. Хотя далось это ему с большим трудом – Блонди в коротенькой рубашке и ажурных трусиках на рабочий лад как-то не настраивала…
Сидя на высоких стульях у стойки, выполнявшей функции стола, они позавтракали на американский манер – апельсиновым соком, кофе и тостами. Несмотря на ночной марафон и бурю в душе, Блонди продолжала бередить воображение Виктора лукавым взглядом своих зеленоватых глаз и своей многообещающей улыбкой.
В конце концов Логинов от греха подальше решил перевести разговор на нейтральные темы. Хлебнув кофе, он спросил:
– Какие у вас на сегодня планы, мисс?
– На вечер или вообще? – лукаво посмотрела на Виктора американка.
– Вообще. Насчет планов на вечер я, кажется, догадываюсь…
– Вообще-то мне надо кровь из носу отыскать этого Апостолакиса, – сразу стала серьезной Блонди. – Если я не найду его сегодня-завтра, может быть поздно… Помоги мне, а?
– Я бы с удовольствием, – посмотрел на часы Виктор, – но у меня самого работы навалом. До вечера надо успеть провести несколько встреч… Хотя – стоп! Насколько полными данными о своем свидетеле ты располагаешь?
– Стилианос Апостолакис, родился в 1959 году в Фивах. Родителей предположительно потерял в период хунты «черных полковников». Осиротев, бродяжничал, пока не перебрался в Афины, где работал в обслуге гостиницы «Олимпия». Сейчас вроде бы занимается оптовой торговлей. Так, во всяком случае, он рекомендовал себя людям, у которых снимал квартиры… Две недели назад съехал из Элевсиноса, вроде бы – в Афины. Это все… Почему ты нахмурился?
– Да пытаюсь вспомнить, когда при власти в Греции находилась хунта… Хотя это неважно. Ладно, Блонди, я сегодня попробую «пробить» твоего свидетеля.
– Что сделать?
– «Пробить». На нашем жаргоне это означает получить установочные данные и вообще как можно больше информации.
– Интересный у русских юристов жаргон.
– Да, – кивнул Виктор.
– Но боюсь, у тебя ничего не получится. Для получения сведений об Апостолакисе наша фирма привлекла местную юридическую контору. То, что я тебе рассказала, это все, что им удалось выяснить за неделю работы…
– Я попробую «пробить» его через другую «контору», – пожал плечами Виктор. – Тем более что с ее шефом мне все равно нужно сегодня встретиться. Так что жди звонка, Блонди. Может, тебе повезет…
– Ждать я не могу, – энергично тряхнула головой девушка. – Я же тебе объяснила – от этого зависит моя карьера. Я буду продолжать поиски!
– Тогда удачи тебе, малышка! – наклонился Виктор, чтобы поцеловать Блонди. – А я побежал! Вечером созвонимся! Какой у тебя телефон?
Обменявшись номерами мобильников, они еще раз поцеловались на прощание. После чего Логинов наконец покинул дом на северной окраине Афин…
Халид подошел к окну, осторожно раздвинул створки жалюзи и выглянул. Раскаленная за день афинская улица постепенно остывала. Народа на тротуарах стало заметно больше.
– Мустафа! – не оборачиваясь, произнес Халид.
– Слушаю! – тут же возник за спиной араба его соотечественник. Тренированный и быстрый, в любую секунду готовый выполнить любой приказ.
Халид сам родился воином и был способен на многое, но присутствие Мустафы позволяло ему не думать о мелочах и сосредоточиться на главном. А главное сейчас заключалось в том, чтобы довести начатое дело до конца. Дело, после которого его имя – Халида – станет известным во всем мире. И будет для миллионов арабов символом борьбы с неверными…
Последний телефонный разговор с бен Ладеном сказал Халиду о многом. Светлейший был очень слаб. Он буквально стоял одной ногой на краю могилы. И единственным, что еще поддерживало жизненные силы в угасающем организме Усамы, было желание дождаться атаки Аль-Каиды на олимпийские Афины. Естественно, по телефону бен Ладен этого не сказал, но Халид все понял и так.
