О чём-то болтали, было весело, потом пришёл Шура Дров или Droff, неважно. Важно, что он тогда спел песенку под гитару. Точно текста не помню, что-то там: детка, ешь пирожки, пока твои зубки не превратились в клыки. Этого Шуру по первому каналу как-то показывали в «Голубом Огоньке». Ей эта песня очень понравилась, и она. Что это я всё она, да она. Кто-нибудь видел фильм «Голова в облаках» с Шарлиз Терон и Пенелопой Круз в главных ролях, про войну в Европе против фашистов. Вот - вылитые Шарли и Пенелопа, две подруги, может они, и сейчас дружат, не знаю. Ну, так вот, моей Пенелопе очень песенка понравилась, и она что-то напевала себе под нос. И тогда, почувствовав её голос, я захотел познакомиться с ней поближе. Меня прямо-таки потянуло к ней. Потом пришёл один знакомый ювелир. Слово за слово, на улице уже было темно, девчата решили у меня остаться, ювелир лёг на мою кровать с Шарли. А я с моей Пенелопой на полу, не на самом полу, матрац с простынёй, конечно, был. Всю ночь я её уговаривал, открой дверку, впусти меня к себе, очень прошу. Мы вместе учились обниматься и целоваться, и провозились и проболтали так всю ночь, крепость оказалась неприступной.
Утром моя Пенелопа сама предложила поехать к ней. Вот это номер, подумал я, всю ночь мучила, а теперь к себе зовёт. Меня долго уговаривать не пришлось, мы взяли мой бум-бокс, тогда они только начали продаваться, а у неё дома не было приличной музыки.
Дорогой читатель, это было незабываемое свидание. Вначале её нежностью заполнилась кровать, за тем вся комната, потом улица, весь мир, вся вселенная, каждая клеточка моего тела, моего мозга. Было всё, и это всё - её нежность, бесконечная, бескрайняя нежность чёрных очей, округлых коленочек.
Мы встречались несколько раз впоследствии, как-то она приносила персиковое печенье, и мы пили чай у меня, и это печенье пахло так же нежно, как она, было таким же нежно вкусным. Но больше никогда ничего подобного не было и не будет, я знаю точно. И ещё я уверен в том, что она сейчас счастлива и замужем, может быть у неё куча детей, такие женщины не бывают несчастны.
Я так и не нашёл любимых глаз,
Любимые друзья,
их взгляд довольно милый.
Любимые глаза,
в них может быть и зло,
И ненависть, но они любимы.
На самом дне души,
Там, глубоко,
Они всегда любимы,
до самой, до могилы.
А может, их и вовсе нет,
есть очень добрые,
Есть грустные,
печальные и даже,
Как огни бенгальские, такие озорные,
На нашем земном шарике,
Но разве взгляд так важен?
ТРИ ПОЭТА
«Trois a l’amour»
(1926)
« Тут очень хорошо, мне нравиться, хотя солнца пока мало. Часто гуляем по ещё пустынному пляжу, собираем камушки и раковины. Сегодня воскресенье. В городке все наряжены: старухи в парадное, девочки в модное. В ресторанах танцуют шимми и фокстрот под звуки грампластинок.
Мы живем рядом с маленькой речкой Vie. Она во время прилива наполнена и очень хороша. (Вспоминаю слова, недавно скончавшейся, своеобразной и глубокой поэтессы Аделаиды Герцык о Максе Волошине и мне, тогда 17 летней: “В Вас больше реки, чем берегов, в нем – берегов, чем реки”. Как быстро летит время.) А во время отлива вместо красивой воды тина, вязкое дно, и старухи в сабо, ищущие раковины. Во время же отлива тут чудный запах водорослей или дна, но какой-то особенный и грустный…» Аля Ц.
В Сен-Жиль Марина Цветаева приехала 24 апреля, с детьми. Оставила мужа, Сергея Эфрон, с его «Верстами», а также с евразийством, всё более горячим сподвижником которого он становился. Теперь она оказалась в тишине и покое. Но в песок играть стара, лежать – молода. И вдохновленная вандейской землёй, Марина пишет – обет высокой верности ушедшей в небытие старой России и её страдающим, любящим родину, детям, рассеянным по всем уголкам земли.
Кто – мы? Потонул в медведях
Тот край, потонул в полозьях…
Герои и мученики, они оказываются обреченными:
Всю Русь в наведенных дулах
Несли на плечах сутулых.
Это всё те же белые лебеди, дети трагической страны, с непомерно-безумной тоской. И мрачный, ужасный финал:
Всеми пытками не исторгли!
И да будет известно – там;
Доктора узнают нас в морге
По не в меру большим сердцам.