Маргарита просто окаменела, увидев мое лицо.
– Боже мой! – вскричала она в крайнем негодовании. – Что же это такое? Да ведь это почти убийство!
– Успокойся. Пойдем лучше в гостиную. Здесь неудобно разговаривать.
Я провела их в комнаты и усадила, но Маргарита никак не желала успокаиваться. Она оглядывала меня то так, то эдак, приглядывалась с разных сторон, и вздохи так и срывались с ее губ.
– Один Бог знает, как я разочарована, мадам! Как я разочарована! Ваш муж – он много потерял в моих глазах. Никогда раньше я даже не слышала, чтобы аристократ поднял руку на свою супругу. А ведь я жила в то время, когда нравы при дворе были хуже некуда. Все изменяли друг другу. Да когда господин герцог де Полиньяк вздумал ревновать свою супругу, от него ушла даже любовница – так это было неприлично! А что сказали бы, если бы он отделал жену так, как это сделали с вами?
Я зажала уши пальцами, желая хоть этим жестом умерить поток ее негодования.
– Ах, Маргарита, не время говорить об этом. Скажи лучше, что происходит дома?
– Дом будто вымер, мадам. Все сидят в своих комнатах. Слуги боятся попасться на глаза хозяину. Старая герцогиня смотрит на меня так, точно хочет убить взглядом.
– Так они всё знают? – подавленно ахнула я. – Александр рассказал им?
– Не знаю, милочка. Может, и не рассказал, но все и так ясно. Шила в мешке не утаишь. Они все – и старуха, и брат его – нас теперь ненавидят. Я даже думаю, лучше вам туда не возвращаться: слишком опасное это место!
Я молчала, ломая пальцы. Маргарита, едва не плача, пробормотала:
– А вы такая худенькая стали, мадам! Худенькая и бледная. Забудьте вы обо всем, не страдайте! Позаботьтесь лучше о своем здоровье. А переживать – это себе дороже…
Я взглянула на Аврору.
– А ты? Тебя тоже выгнали?
Она покачала головой. По ее виду нельзя было сказать, что она подавлена. Напротив, она, как и Маргарита, была исполнена негодования.
– Нет. Но пока ты здесь, я туда не вернусь.
– Почему?
– Мама, неужели ты не понимаешь? Я там никто без тебя. За эти дни мне много раз дали это понять. И потом… неужели ты думаешь, что я оставлю тебя? Мадам де Лораге любит тебя, но ведь я тебе роднее.
Судорожно вздохнув, она прерывисто прошептала:
– Я же твоя дочь. Я люблю тебя. Да я лучше буду голодать, чем оставлю тебя одну!
Я жестом подозвала ее к себе. Она села рядом со мной, и мы обнялись.
– Спасибо, – прошептала я, прижимая к себе ее голову. – Только, вероятно, нам теперь будет трудно. Если…
– Что «если»? – вмешалась Маргарита.
– Если он действительно решил порвать со мной навсегда.
Наступило тягостное молчание. Маргарита порывалась что-то сказать, но все время сдерживалась. Аврора нервно теребила оборку на платье.
– Маргарита, тебя, надеюсь, не выгнали? – спросила я наконец.
– Нет.
– Тогда ты должна вернуться. Мне нужен хотя бы один верный человек в этом доме. И мне нужно, чтобы ты была рядом с детьми, до тех пор… – Мой голос на миг прервался. – Ну, словом, если мы окончательно разойдемся, тогда я заберу детей и ты тоже вернешься ко мне.
– Я должна снова отправиться в Белые Липы?!
– Да.
– А как это будет выглядеть, душечка? Я ведь уже вещи собрала.
– Сейчас не время размышлять о том, как это будет выглядеть и что о тебе подумают другие. Ты должна быть там, только тогда я буду спокойна за сына и близняшек – разве это непонятно?
Она не отвечала, нахмурив брови. Я понимала, что ей неприятно поступать так, как говорю я, но была уверена, что она согласится со мной.
– Пойми, Маргарита, если ты уйдешь, я вообще лишусь возможности что-либо узнавать… Все слуги – они преданы герцогу, а не мне. Они слушались меня только до тех пор, пока он им это приказывал. Без него я для них ничего не значу.
Маргарита кивнула.
– А деньги? Мадам, я полагаю, ваш муж должен давать вам некоторое содержание.
– Не надо пока об этом говорить. Я надеюсь, что все еще изменится и я… я, может быть, вернусь в Белые Липы. Надо только подождать.
Маргарита шмыгнула носом и стала искать платок.
– А ведь герцог сегодня уехал, – сообщила она подавленно.
– Куда?
– Бог его знает. Теперь в замке всем заправляет его брат, а я его терпеть не могу. Он злой и жестокий. Вот уж не пойму, что такого нашла в нем Аврора!
Аврора рядом со мной вздохнула. Я понимала, что ей нравится Поль Алэн, и ее поступок в силу этого приобретал даже некоторую жертвенность. Впрочем, я была рада тому, что она будет находиться вдали от моего деверя, – я не считала, что он подходящая для нее партия.
Уходя, Маргарита посоветовала:
– Напишите письмо своему отцу, мадам. Пусть он приедет и все уладит. Его, я полагаю, не посмеют выгнать!
Я покачала головой. Если бы хоть кто-нибудь знал, где сейчас отец. Он и Жан были в Сирии, в крепости Сен-Жан-д'Акр – но это приблизительно, ибо никаких известий оттуда я не получала.
Кроме того, отец мог бы помочь во многих случаях, только не в этом.
9
