Михаил с группой коллег направился к месту убийства. Агентство, в котором он работал, было ориентировано на социально необеспеченных граждан, не способных по платить по счетам и кредиторам. Агентство брало на себя обязательства по погашению долгов, но взамен требовало от должников отказаться от своих несовершеннолетних детей.
В дальнейшем детей обучали по специализированным программам, которые определяли для них будущие родители. Дело в том, что никто не хотел воспитывать ребенка, терпеть беспокойные ночи, следить за здоровьем новорожденного. Современные усыновители выбирали в агентстве мальчика или девочку с определенными характеристиками: одни желали взять ребенка с задатками спортсмена, другие мечтали о рыжей девочке с голубыми глазами, непременно говорящей на французском языке, кто-то предпочитал взять ребенка с звучным голосом и т. д.
Мамы и папы были уверены, что их ребенок именно такой, каким они хотят его увидеть – удовлетворение собственных амбиций и жажда совершенства! Естественно, за ум и талант приходилось платить, это, конечно, входило в планы агентства.
Прибыв к месту происшествия, Гниткин с сотрудниками подошли к деревянному дому, у которого были припаркованы патрульные машины полицейских, на входе дежурили два сержанта. Оба вялые, зевают, беседует между собой, нашли общую тему для шуток, подкалывая друг друга.
– Вы кто? – спросил сержант подошедших.
– Мы из агентства по оформлению детей и подростков.
Парни в форменном обмундировании расступились перед прибывшей группой, и сотрудники прошли в дом. Тело мужчины лежало на полу, накрытое цветным полотенцем с вышитой, словно в насмешку, фразой: «Любимому мужу». Над телом склонился медицинский эксперт, офицер полиции в сторонке заполнял протокол. На кухне сотрудник в штатском беседовал с женой убитого. Ее махровый халат был в крови. Нервно выкуривая одну сигарету за другой, хозяйка в состоянии ступора смотрела в окно.
– А где девочка? – негромко спросил Михаил женщину с сигаретой. Та, сделав вид, что не расслышала, продолжала курить.
– Где ваша дочь? – повысив голос, уверенно повторил вопрос Гниткин.
Резко отвернувшись от окна, женщина с мокрым от слез лицом крикнула Михаилу:
– Куда вы ее хотите забрать и кому вы ее отдадите, кому?
– Простите, как вас зовут?
– Анна…
– Анна, прошу вас, не беспокойтесь, мы дадим Изабель хорошее образование, о ней будет кому позаботится.
– Она любит рисовать! Все документы у неё в комнате, возьмите их сами, я не хочу заходить туда. – Женщина, не сдержав эмоций, вновь начала плакать.
Михаил направился к детской. Дверь была закрыта изнутри. Гниткин постучал. Дверь открыла женщина в форме – инспектор комиссии по делам несовершеннолетних. На кровати сидела Изабель. Другой мебели в комнате не было.
– Здравствуйте, я из агентства по присмотру за детьми.
– Да, конечно, присаживайтесь, – вежливо пригласила инспектор.
– Изабель, здравствуй, меня зовут дядя Миша. Какая у тебя красивая кукла! Как ее зовут?
– Здравствуйте, ее зовут Мия, – полушепотом ответила девочка, напуганная присутствием в квартире посторонних людей.
Гниткин попытался наладить контакт с пятилетней девочкой, но та, по-прежнему пугливо всматриваясь в незнакомые лица, прижимая к себе куклу.
– Изабель, дядя Миша пришел, чтобы помочь тебе.
Девочка по натуре общительная и любознательная, до прихода Гниткина рассказывала инспектору о своей семье. Женщина встала с кровати, поцеловала девочку и, вздохнув, вышла из комнаты. Михаил остался сидеть на кровати.
Его внимание привлекли рисунки Изабель, нанесенные на стену разноцветными мелками и красками. Это не было похоже на рисунки юного дарования, напротив, у Михаила сложилось чувство, что он попал в пещеру древних людей, которые подручными средствами высекали фрагменты своей первородной жизни. В комнату почти не поступал солнечный свет, из осветительных приборов лишь настольная лампа. Михаил включил ее и поднес к стене. На ней он увидел желтое солнце, синее небо и много зеленых деревьев. На противоположной стене цветными карандашами, неразборчивым почерком, на разном уровне, вразбивку, были написаны слова:
Михаил не сразу разобрал написанное, затем направил лампу на сидящую Изабель, которая от яркого света отбросила куклу, закрыв лицо руками. Минутой позже она отняла руки от лица и тихо сказала:
– Мисс Сьюзен Глоу говорит, что ты жалкий ублюдок!
Встревоженный Гниткин замер и, проглотив слюну, спросил:
– А что еще она говорила? – но Изабель больше ни слова не произнесла. Собрав документы на девочку и ее одежду, Михаил стал дожидаться, когда Анну увезут в полицию. Через некоторое время сотрудники вместе с девочкой покинули дом, где произошла трагедия. Сидя в машине, Михаил всю дорогу изучал документы, связанные с ее семьей.
