Оставить-то оставил, но отсебятины терпеть не собирался. Вот Каганович и изображает из себя преданного исполнителя...
Почему всего лишь изображает? А потому, что, не дожидаясь ответа от Сталина, выносит на утверждение Политбюро проект постановления -
Слушали:
«Просьба писателя И. Бабеля разрешить ему поездку во Францию сроком на 1,5 месяца».
Постановили:
«Разрешить поездку писателю И. Бабелю во Францию сроком на 1,5 месяца»{501}.
И резолюция - «За.
Но — сорвалось! Не рядом, не сбоку, а прямо поперек Кагановича другой секретарь ЦК наложил свое мнение:
«Решительно против.
И ведь нельзя сказать, что Каганович подобной реакции не ожидал. Должен был ожидать, потому что об отношении Сталина к Бабелю знал превосходно. Потому что на бабелеву беду свой отпускной досуг вождь проводил культурно — читал художественную литературу и делился с соратниками своими впечатлениями. И двумя неделями раньше — 7 июня — послал Кагановичу такое письмо:
«В “Новом Мире” печатается новый роман Шолохова “Поднятая целина”. Интересная штука! Видно, Шолохов изучил колхозное дело на Дону. У Шолохова, по-моему, большое художественное дарование. Кроме того, он - писатель глубоко добросовестный: пишет о вещах, хорошо известных ему. Не то, что “наш” вертлявый Бабель, который то и дело пишет о вещах, ему совершенно неизвестных (например, “Конная армия”)»{502}.
«Наш» в кавычках — это значит «не наш»! Да еще вертлявый, то есть флюгер — и нашим, и вашим!
И вот, зная все это, Каганович решил Бабелю помочь. Во-первых, в письме Сталину специально отметил, что просьба исходит от Горького, и зная особую чуткость к нему т. Сталина...
Во-вторых, об этом свидетельствует само письмо Бабеля. Для чего оно? Неужели горьковского заступничества недостаточно? Недостаточно!.. Не может Политбюро выносить решение: «Уважить пожелание т. Горького, чтоб дали т. Бабелю повидаться с женой...» Существует процедура: обращение — обсуждение — решение. Все открыто, под протокол!
И, в-третьих, то, что письмо было написано в двух вариантах.
Первый принес с собой Бабель. Положил на стол Кагановичу, и тот письмо прочел...
А дальнейшее объясняется разговором. Попробуем восстановить реплики собеседников:
Каганович: Вот вы пишете: «Для того чтобы жить и работать мне нужно устроить мои семейные дела». Но ваши семейные дела — это ваше личное дело, и ЦК личными делами т. Бабеля заниматься не будет. Так что, советую личные дела сюда не вмешивать.
«Операцию щитовидной железы...» Операции разные бывают...
Пьеса, упомянутая в письме, — это, несомненно, «Мария». А про «роман о петлюровщине» больше никто не слыхал... Видимо, в кабинете Кагановича Бабель его и придумал... Но вначале, наверное, сказал что-то про роман о коллективизации — «Великая Криница». Только, в свете отклика Сталина о «Поднятой целине», Каганович решил, что это лишнее...
Итак, встреча состоялась, время шло, а дела так на лад и не пошли. Причина понятна — Сталин. И Бабель снова стал надоедать Горькому.
