...приходит автор, выкладывает свою книжку и продает ее, надписывает в поте лица, не покладая рук. Это он с такими намерениями приходит.
Можно было бы вообразить, что выделен какой-нибудь пышный трон на постаменте, в самой выгодной зоне, оцепленный почетным караулом. Это не совсем так. Место представляет собой стол в коридоре, у выхода на улицу - точно такой, какой стоит в туалете. Правда, в туалете на стол поставлена кружка для пожертвований на расходные материалы. А здесь - сами расходные материалы: книги автора и он лично. Мимо стола все ходят, не проникаясь существованием автора, а он сидит и ждет...
...Радиоточка раскалилась, рекламирует Автора на Авторском месте:
- В книге собрано много откровений и пророчеств... Инструкция по выживанию в чрезвычайно экстремальной ситуации на Земле... Для всех людей... Идут Божьи суды...
Автор сидит, обложенный книжками, и снова что-то пишет. Это тот самый, который открыл стопроцентную неправильность всей физики.
Кто-то неосторожный остановился рядом. Автор перестал писать и отложил ручку
- Дискретные частицы интересуют?
- Интересуют...
- Ну так!... - Автор даже задохнулся, взмахнул руками, не находя подобающих слов: собеседник уже отчаливал, медленно, еще секунда - и уйдет вовсе. Автор преувеличенно удивлялся и улыбался, показывая, что недопонимание и уход собеседника - всего лишь недоразумение, казус, что все сейчас станет хорошо, ведь он разумный человек, этот собеседник; ведь ясно же, как поступить, когда их обоих интересуют дискретные частицы. Чего ему еще нужно, если они его интересуют? Все необходимые и достаточные условия для покупки налицо.
Но тот ушел.
Со стыдливо-примиряющим клекотом.
...Авторское место сегодня порадовало.
За столиком сидел Автор в уличной одежде. Он ничего не продавал и не предлагал, у него не было ни одной книжки, он был непоправимо одинок. И занимался именно тем, чем только и пристало заниматься Автору. Он писал. В толстую тетрадь, исписанную наполовину. Некоторым людям негде трахаться, а некоторым негде писать. Куда податься? На Авторское место, конечно.
Писал и одиноко смеялся над своими недоступными мыслями.
Я стоял и следил за рождением шедевра.
Это и есть декаданс.