Тем временем красавица и покровительница любви и брака светлоокая Лада развлекалась на пиру. Тут была и Жива, воплощение плодородия, юности, расцветающей весны, со своей помощницей Сейвиной, и Мокошь, мать всего живого, подательница земного изобилия, олицетворение Матери Сырой Земли, Доля и Недоля, девы судьбы, на время празднования отвлёкшиеся от своих прямых обязанностей – прядения нитей жизни человеческих, Дидилия, покровительствующая благополучным родам и воспитанию младенцев, Додола, богиня лета и молодости, и птица Алконост, и Арысь-поле, и Белые девы, покровительницы облаков и дождевых источников, – словом, целая плеяда богинь предавалась пиршеству и удовольствиям.
Непременными спутниками Лады были её сыновья Лель, Полеля и Дид, всегда молодые и прекрасноликие. Лель то и дело метал из рук искры, веселя богинь и поражая сердца людей страстью, Полеля воздымал рог, в котором пенилось хмельное, как счастье молодожёнов, вино, Дид, более спокойный, чем его братья, поглаживал рыжего кота – своё воплощение.
И конечно же, верховодил пиром Ослад – бог веселья и всяческого блаженства, гуляний и наслаждений. Он и яствами и питиями стол украсил, и сделал так, чтобы беспрепятственно доносились до слуха богинь хвалебные песни, которые исполнял род людской, прославляя Сварога, Перуна, Ладу и весь сонм богов.
Ослад неустанно подливал медвяные напитки и следил, чтобы все были радостны и довольны – в этом видел своё предназначение.
Богини беспрестанно разговаривали, шутили и смеялись, было им весело и ладно. Песни человеческие развлекали, кот рыжий мурлыкал, Лель искрился и зажигал – праздник был хоть куда!
Но вот сквозь стройный хор людской стали доноситься какие-то крики. Ослад поморщился:
– Что такое?
– Ты о чём? – златокудрая Лада отвлеклась от беседы с Живой, с которой они обсуждали роль кукушки в подсчёте часов рождения и смерти.
– Да кричит кто-то, – скривился Ослад. – Совсем не в лад и невпопад!
Лада прислушалась.
– Гой-ма, богородица Ладо!
Благослови, боже, благослови, мати,
требу подавати, Ладо призывати!
Помоги мне, мати!
– Это мне поют, – удивилась она.
– Да что ж так нестройно-то! – опять поморщился Ослад. – Посмотрю-ка я, кто это, да и прикажу не петь!
– Подожди, – остановила его богиня. – Мне поют, я и посмотрю.
– Заскучала, богиня? – испугался бог утех. – Невесело тебе?
– Не переживай, Ослад! – одарила его лучезарной улыбкой Лада. – Кажется мне, что это детские голоса. Я туда и обратно, мигом обернусь!
– Сестрица, я с тобой! – Жива с интересом прислушивалась к их разговору.
Богини исчезли, но пир продолжался. Ослад чуть помедлил и отправился за ними.
Дарина и кикимора продолжали голосить и водить хоровод вокруг берёзы, хотя уже слегка осипли. Дед Белун утомился и присел в кустах, прислонившись спиной к толстому стволу.
Лада, Жива и Ослад, невидимые, наблюдали за девочкой и нечистью.
– Интересно, что им от нас надо? – спросила Лада.
– Одна – это ребёнок, а вторая кто? – удивилась Жива.
– Кикимора это, – брезгливо сказал Ослад. – Нечистый домовый дух. Анчуткино отродье.
– Так что они вместе тут делают? – поразилась Лада. – Давайте им явимся и спросим!
– Любопытно, – согласилась Жива.
– Ой, ну не знаю… – засомневался Ослад.
– Ты, Осладушка, не показывайся, ты не совсем… ммм… одет, – улыбнулась Лада. – А это девочка! Не смущай её!
– Ладно, богиня, – Ослад чуть надулся, – будь по-твоему.
– Не обижайся, – мягко попросила она.
– Дети, – звонко сказала Лада, становясь видимой. – Что вы хотите? Зачем меня призываете?
– Ой! – испугалась Дарина, а кикимора за её спину быстро юркнула.
– Не бойтесь, мы не причиним вам зла, – показалась Жива.
– А вы кто? – трясущимися губами спросила девочка.
– Я Лада, а это Жива, богиня весны и плодородия, – с улыбкой представилась Лада.
– Это точно, не обманываете? – уточнила Дарина.
– Ах вы, неблагодарные, ещё и сомневаться смеете! – возмутился Ослад, постаравшийся максимально запахнуть свои одежды.
– А ты кто? – страх Дарины потихоньку прошёл, да и вообще она была не из пугливых.
– Я Ослад, бог веселья и наслаждения! – гордо сказал он.
– А! Ну, ты нам не нужен, – невежливо подытожила девчонка. – Мы богинь призывали!
Белун в кустах усмехнулся в усы. Ослад потерял дар речи. Лада и Жива звонко расхохотались.
– Не обижайся, Ослад, она же совсем несмышлёныш! – со смехом сказала Лада.
– Что же вам нужно от нас, дети? – мягко спросила Жива.
– Сначала примите наше угощенье и ленточки! – поклонилась Дарина.
– Ослад, забери, пожалуйста!
Всё ещё обиженно ворча, бог щёлкнул пальцами, и дары исчезли.
– Вот она, – храбро начала Дарина, выталкивая из-за себя кикимору, – хочет человеком стать! Настоящим! Мы просим, великие богини Лада и Жива, нам помочь!
– А почему же ты за неё говоришь? – поинтересовалась Лада. – Какой твой интерес?
– Да у нечисти язык, видимо, отсох в нашем присутствии, – съязвил Ослад.
– Вот и нет! – возразила девочка. – Она боится, что вы её не услышите и не пожалеете, поэтому и молчит!
– Кому нужно слушать нечисть домовую, – ехидно сказал Ослад, но Лада жестом остановила его:
– Значит, для себя ты ничего не просишь?
