— И так, госпожа Бирд, — обратился журналист к своей собеседнице, — от дел земных, так сказать, перейдем к делам космическим. Как вы прокомментируете сообщения информационных агентств, что на Плобой с частным визитом прибыл наследный принц Иван Штих? Или как сейчас правильно говорить — Император?
— Сторонники Ивана Штиха называют его Императором, противники — принцем.
— В чем причина таких расхождений во мнениях?
— По закону Империи трон передается наследнику после смерти или же после отречения Императора, Но как поступать в том случае, если Император бесследно исчез, ничего не сказано.
— Так как правильнее будет сказать: Плобой с частным визитом посетил принц или же все-таки Император?
— Наш министр иностранных дел называет его Император. Я думаю, что так будет правильнее. По крайней мере, для нас, жителей Плобоя. Что думают об Иване Штихе в Империи, это их внутреннее дело.
— Нашим зрителям будет интересно, какие точки зрения присутствуют на этот счет в самой Империи.
— В высшем обществе Империи у Ивана Штиха существует мощная оппозиция. Часть противников нынешнего правителя считает, что он не полномочен исполнять обязанности Императора до тех пор, пока не установлена гибель его отца. Другая часть ставит под сомнение сам факт наследственности Ивана Штиха, считая его самозванцем. Наиболее радикально настроенная часть вообще высказывает мнение, что Иван Штих — синтетойд.
— Чем они объясняют свое мнение?
— Тем, что почти до самого исчезновения Императора никто не знал о его сыне. О матери наследника до сих пор ничего не известно.
— А что можем сказать мы нашим телезрителям по этому поводу?
— Ну что можно сказать по этому поводу? Возможно, Император создал себе наследника, клонировав самого себя, но Иван Штих не похож на Императора… Пластическая операция? Маловероятно. То, что не подлежит сомнению, так это то, что Иван Штих — человек. Но наследник ли он Великого Императора? И кто его мать? Эти вопросы еще не закрыты полностью. Единственное, что можно сказать об Иване с уверенностью, — он сирота.
— Ха-ха-ха! — засмеялся журналист, но тут же осекся. — Простите… Наше время подошло к концу. С вами был я — Мэндас Флэш, и моя гостья — госпожа Нэстлинг Бирд. Вы смотрели еженедельную программу «Анализ». Всего доброго. Смотрите нас на следующей неделе…
Боб Даркман сидел в кресле на сотом этаже Бигхауса и тупо смотрел перед собой. На столе его кабинета лежали свежие вечерние номера «Плобитаун ньюс» и «Плобой тайм».
«Даркман — „шестерка“ Фаризетти выставил свою кандидатуру на пост мэра!», «На что рассчитывает неудачник Боб?», «Чье мясо ест Боб Даркман?», «Откуда деньги у Профсоюза докеров?» — кричали заголовки газет. Прошел всего один день с момента, как Боб выставил свою кандидатуру на пост мэра, а пресса уже изощряется по этому поводу.
Даркману было обидно вдвойне, что больше всех поливали его грязью именно те газеты, которые он еще мальчиком продавал на улице. «Плобитаун ньюс» — толстая газета для деловых людей, а тогда тонкая бульварная газетенка, напечатанная на желтой бумаге, пахнущей скипидаром. Сейчас редактор и не вспомнит того босоногого мальчишку с чумазой физиономией, который каждое утро брал по сто штук «Плобитаун ньюс».
Но Боб ловил себя на мысли, что его больше беспокоит не шумиха, поднятая газетами вокруг его связи с Фаризетти, в конце концов, именно так и было рассчитано, а то, что давно нет известий от его помощника Дюка Лайдера, которого Боб послал на биржу труда по распоряжению Фаризетти.
На столе зазвонил телефон. Даркман, вздрогнув, быстро схватил трубку.
— Алло!
— Боб, — послышался голос секретарши Энны, — твоя жена на проводе.
— Скажи ей, что я занят, что у меня совещание предвыборного штаба.
— Хорошо, — отозвалась Энна.
Боб повесил трубку. За окном вечер незаметно превратился в ночь. Даркман развернулся в кресле к окну и стал смотреть на вереницы огней летательных аппаратов, потоками плывущие между небоскребами. Эта картина успокаивала нервы так же, как и созерцание текущей воды или горящего пламени.
Но любоваться картиной ночного Плобитауна Бобу долго не пришлось, в кармане раздался зуммер мобильного телефона. Боб быстро выхватил черную коробочку и нажал на кнопку ответа:
— Алло!
— Дорогой, — это была его жена, — когда наконец закончится совещание?
— Скоро, дорогая, скоро… Не отвлекай меня, иначе оно продлится еще дольше… Перед тем как поехать домой, я тебе перезвоню.
— Только обязательно, иначе я буду волноваться.
— Обязательно. — Боб отключил трубку.
Время перевалило за полночь, а от Лайдера не было никаких сообщений. Возможно, Пьер Хилдрет, о котором говорил сегодня Фаризетти, не пришел на биржу труда, или же Дюк Лайдер не нашел его? Если это так и вся затея с эпидетермической бомбой сорвется? Тогда Бобу не видать кресла мэра даже в самом сладком сне. После всего того, что напишут про него в газетах, ему не удержаться во главе профсоюза. Его выпрут и из этой организации, несмотря на былые заслуги. Черт побери, оказывалось, что от удачи Дюка многое зависело.
