Внимание графа привлек какой-то шум у входа. Он обернулся. В дверях, покачиваясь, выпятив грудь, стоял Аппиани. Он был пьян. Художник всегда одевался довольно небрежно, а сегодня выглядел особенно неряшливым; на голове шляпа с огромными полями, пальто желто-зеленого цвета, жилет в желтую полоску и белые носки. Две стройные, ярко накрашенные девушки повисли на нем с двух сторон.
Джулио улыбнулся, увидев, как Аппиани неуклюже продвигается по залу в поисках подходящего столика, останавливаясь на каждом шагу поздороваться, потому что нет в Милане человека, который не знал бы его. Граф ничем не выдал свое присутствие. Если Аппиани ищет его — найдет.
Аппиани наконец выбрал столик, велел официанту принести бокал подогретого крюшона с апельсиновой корочкой, добавив в него сахара и немного водки. Девицы, сопровождавшие его, посмеивались над его смешными, неловкими движениями, когда он объяснялся с официантом. Аппиани еще о чем-то спросил его, и тот вместо ответа указал на Джулио. Аппиани поднялся, гордо откинув волосы со лба.
— Мне нужно закончить одно дело, — бросил он девушкам. — Ведите себя прилично в мое отсутствие.
Девицы засмеялись.
Художник направился к Венозе. Огромный и толстый, он, шатаясь, натыкался на столики, едва не наваливаясь на посетителей, сидевших за ними. Джулио наблюдал за его кренделями, пока тот не приблизился и не остановился перед ним, пошире расставив для устойчивости ноги, и все же долго так удержаться не смог, пришлось опереться рукой о столик.
— Вот вы где, синьор граф, — проговорил он. — Можно присесть?
Джулио кивнул.
— После приема у маркизы вы словно улетучились, граф. Я искал вас повсюду. В вашем доме дворецкий сказал, что вы вернетесь весьма поздно. Искал в игорном салоне «Ла Скала», но там никто не знал, где вы. Я и отправился по тавернам… Пришлось немного выпить… Заставили…
Веноза серьезно слушал его. Аппиани пил очень редко, но когда дорывался до вина, то терял чувство меры. Что ж, он художник, подумал граф, и некоторая распущенность ему простительна.
— Ну так что? Угостите меня? А отчего это вы так печальны? Что с вами случилось? Всегда такой жизнерадостный, а теперь сидите, как на похоронах. Ну же, Джулио, откройте вашему другу Аппиани, что терзает ваше сердце. Представляете, девушки, — обратился он к девицам, которые тоже подошли к столику графа, — Веноза влюбился в картину, а с изображением ведь не займешься любовью.
Девиц заинтересовали слова Аппиани.
— В самом деле, граф? Вы влюблены в девушку на картине? Как это романтично! Кристина, ты не находишь?
Веноза посмотрел на девиц. Натурщицы, а по сути проститутки. И все же их удивление и волнение выглядели искренними. Джулио видел, как они посмотрели на него — они не потешались над его чувством. Есть в женской душе какая-то загадочная струна, подумал граф, но какими же порой женщины бывают отвратительными и вульгарными! Аппиани сел и скривил рот. Джулио дружески похлопал его по плечу:
— Если не ошибаюсь, Микеланджело, закончив своего «Моисея», настолько поразился собственному творению, что воскликнул: «Отчего же ты молчишь?» — и запустил в статую молотком. Вы пренебрегаете божественным созданием, которое сами же написали, потому что в сущности вы бесчувственный человек Хорошо, что я разбираюсь в искусстве.
— Ну, если дело только в этом, — ответил Аппиани, который, похоже, несколько протрезвел, — то я тоже кое-что понимаю в искусстве. Клянусь вам, девушки, моя модель действительно необыкновенна, и мне так жаль, ох, не поверите, как мне было жаль, что священник оставил себе мою картину. К счастью, мой друг, вы купили портрет и способны его оценить, а кто еще разбирается в искусстве в наши дни? Представляете, Джулио, изумительное море, солнце, желтовато-розовые огромные скалы и восхитительное создание. Она казалась Венерой, выходящей из пены. Нет, это была королева чаек. Мириады огромных птиц кружили над ее головой… — Аппиани с трудом сдерживал слезы. — Ну а теперь при воспоминании обо всем этом, о жаре, что стояла тогда, мне хочется выпить. Так что, Джулио, неужели не угостите вашего старого друга?
Граф слушал в задумчивости, представляя портрет Арианны. Ему захотелось поскорее встретиться с этой девушкой. Чувствовалось нечто колдовское во всем случившемся. Даже Аппиани, брюзга и циник, восхищался королевой чаек.
— Официант, вина! — приказал граф и, повернувшись к Аппиани, прошептал: — Сейчас, однако, я должен покинуть вас, друг мой. Завтра рано утром уезжаю в Варезе. А вас оставляю в прекрасной компании. Ваши синьорины очаровательны.
Девицы, польщенные, улыбнулись Джулио.
В десять часов утра 21 ноября 1794 года судно, на котором Арианна тайно отправилась с юга Апеннинского полуострова на север, подошло к причалу возле Кьоджи[48]. В нескольких метрах от пирса девушка увидела две кареты и рядом с ними нескольких всадников. На молу двое мужчин явно ожидали прибытия судна.
