Женщина опиралась на его руку, словно они давние друзья. Она была в красной блузке с обширнейшим декольте и длинной черной юбке. На плечах золотистая шаль, стянутая на груди.
— Мы уже подружились, — сказала Элеонора. — Мария очаровательна. Сейчас и она подъедет сюда. А ее одежда прекрасно сидит на мне, правда? Я очень рада, просто невероятно! Знали бы вы, сколько страха я натерпелась за последние дни! А сегодня словно возвращаюсь к жизни.
Тут послышался стук подъехавшей кареты. Вскоре в зал вошла молодая женщина.
— Вы ведь помните Марию? — обратился Вито к маркизу.
Марио пошел ей навстречу. Последний раз он видел ее еще девочкой. Теперь перед ним стояла женщина — темноволосая, с черными, красивыми глазами — и смотрела на маркиза с нескрываемым восхищением.
— Марио, Марио, неужели это вы? Генерал Марио Россоманни! Подумать только, Вито, Марио у нас! Вы должны рассказать все, что случилось в Неаполе. Я хочу понять, насколько правдивы те истории, что долетают до нас. Верно ли, будто кардинал всегда ходит в пурпурной мантии?
Марио усмехнулся, но все же ему пришлось поведать несколько эпизодов из военной жизни. Мария слушала, ловя каждое его слово. Вито тоже был внимателен и молча кивал. Элеонора сидела на диване рядом с Вито, прислонившись к его плечу. Марио поймал себя на мысли, что ему очень хотелось бы оказаться на месте друга. Маркиз рад был вновь увидеть его сестру, но его огорчало, что Элеонора, такая томная, нарядная, расположилась возле Вито.
Теперь говорил Вито — о Тревико, о горах, лесах. Рассказывал про разные случаи на охоте. Одной рукой Вито непринужденно обнял Элеонору, и та опустила голову ему на грудь. Он творил ярко, красочно, его слова позволяли представить молодую зеленую листву, почувствовать запах дождя в лесу, как бы вдохнуть резкий дым костра на бивуаке, ощутить ледяную воду, когда ступаешь по болоту, увидеть свежую кровь раненого животного и трепыхание сердца подстреленной птицы. Голос Вито едва ли не гипнотизировал, вызывая в воображении различные образы, чувства, картины. Марио, привыкший к логически точной речи или к резким словам приказов, обращенных к солдатам, слушал как зачарованный. Рассказы друга возвращали его к мирной жизни, к повседневному существованию — словом, ко всему, что заполняло жизнь простых людей и придавало ей смысл без всяких там высоких идеалов. И без вождей, без разных тронов, которые надо спасать. Он обращался к чувствам и шел от чувств. Язык этот был особенно понятен женщинам, ох, как хорошо понятен! Все эти запахи, ощущения, переживания… Марио показалось, будто он опять сделался ребенком и смотрит на Вито как на старшего.
Дети понимают слова взрослых, но не улавливают оттенки, потайной смысл их речи. В детстве, припомнил Марио, он слушал, как старшие ребята делали комплименты девушкам. А те краснели и посмеивались. Или же старались отхлестать юношей по щекам. Сердились. Потом, однако, все обходилось, и он видел, как они отправляются вместе под руку, загадочно близко прижимаясь друг к другу. Отчего же девушка, которая поначалу так сердилась на юношу, потом становилась столь ласковой, такой возбужденной? Это были слова, полные какого-то значения, ему непонятного. И девушки эти тоже были существами, которых он не мог постигнуть. Как теперь Элеонору, как Вито.
Нет, сейчас-то он понимал их. Прекрасно понимал этот древнейший язык чувств, эти слова, выражающие сексуальный призыв, ощущения, стимулы, запахи. Вито оставался вдали от войны, вел нормальный образ жизни. Он продолжал источать запах мужского пола, привлекать самок. Элеонора, он это видел, прекрасно реагировала на подобный запах. Марио почувствовал, что его душит бессильная злоба. Глупо, сказал он самому себе, нелепо реагировать именно так.
— Я устала, — вдруг объявила Элеонора. — И хотела бы пойти спать. Генерал, надеюсь, вы извините меня? Я не привыкла так долго ездить верхом.
Вито поднялся:
— Вы можете лечь в красной комнате. Я провожу вас Моя спальня недалеко. А ты, Мария, что будешь делать? Хочешь, тебя проводит Марио?
Марио резко поднялся. Его охватило сильнейшее волнение. Он уже понимал, что происходит. Пока он будет провожать Марию, Вито приведет Элеонору в ее комнату и уляжется с нею в постель. Элеонора не из тех женщин, которые отказывают мужчине. Она же сама сказала, ей хочется, чтобы ее приласкали, поиграли бы с ней. Будь он, Марио, половчее, поувереннее, она пошла бы с ним. Он в этом не сомневался. Такая женщина идет с тем, кто берет ее. Сейчас ее брал Вито, а он, Марио, должен сопровождать Марию и рассказывать ей всякие истории про войну. А Вито в это время разденет Элеонору и утопит свое лицо в ее груди, в такой груди!
У Марио закружилась голова, он растерялся.
— Прошу вас, генерал, — обратилась к нему Элеонора, — позвольте Вито проводить меня. А вы побеседуйте с Марией. Вы ведь давно не виделись.
