— Нет, не знаю, не берусь судить. Однако кое-что нашел. Это не сокровище, но я принес его вам. Вот что! — Сальваторе извлек из кармана массивную монету. После разочарования, пережитого раньше, он сомневался, что монета действительно золотая. — Вот, смотрите!
Падре Арнальдо взял монету и внимательно рассмотрел.
— Тут какая-то загадочная надпись, — заметил Сальваторе.— И мне кажется, я понял, как ее нужно читать.
— И как же? — спросил священник.
Сальваторе взял монету и, поворачивая ее, прочитал:
— А почему ты решил, что порядок слов должен быть именно такой? Он может быть каким угодно. Можно начать читать с любого места. И так, как ты предлагаешь, и по-другому, например
— Хватит, падре, а то у меня уже голова закружилась. Я тоже вертел ее по-всякому.
— А знаешь, похоже, ты оказался почти у той самой буквы, с го-торой и нужно читать. Попробуем вот так. Напишем все буквы подряд, — он взял бумагу и записал:
— Ну, теперь совсем уже ничего не понятно!
— А теперь запишем вот так:
— По мне, так никакой разницы.
— А по-моему, разница есть. Знаешь, почему я решил так записать? Потому что мне кажется, я знаю, что означает это
Сальваторе в растерянности посмотрел на священника и принялся разглядывать монету.
Сальваторе поразился:
— Выходит, это лангобардская монета?
— Не думаю. Лангобарды не чеканили денег и никогда не стали бы выбивать на монете имя королевы. Думаю, это печать. Личная печать королевы.
— А для чего она нужна?
— Возможно, королева не умела писать и утверждала государственные акты, прижимая свою печать к воску.
— Это очень старинная вещь?
— Лиутпранд правил в первой половине седьмого века, то есть более тысячи лет назад. Он был великим королем. Во времена предыдущих правителей-лангобардов герцоги Сполето и Беневенто стали независимыми, но Лиутпранд подчинил их себе. Он пришел на юг полуострова, с ним и его жена. Наверное, печать осталась в одном из королевских замков, может быть, в Беневенто или в великом святилище лангобардов на острове Гаргано в Монте Сант-Анджело. Видишь, — продолжал падре Арнальдо, — на обороте изображен ангел. Это мог быть Святой Михаил Архангел. Или же…
— Или?
— Или она могла попасть сюда из Монтекассини. Аббатство Тремити подчинялось некогда Монтекассини. Оно обрело независимость значительно позже. В те времена многие монастыри да и церкви переходили из рук в руки. И вполне возможно, что печать лангобардской королевы могла оказаться на Тремити. Однако ее почему-то не унесли грабители аббатства. Где же ты нашел ее?
— На дне колодца. Думаю, что тот пустой ящик с дешевыми камнями, который я нашел раньше, когда-то наполняли настоящие драгоценности, и хранился он именно там. Пираты присвоили его, а монета, вернее, печать, наверное, затерялась в пыли.
— Возможно, — согласился падре Арнальдо. — Спрячь ее и сохрани.
— Нет, нет, падре, возьмите! Когда-нибудь подарим Арианне, чтобы она порадовалась и улыбнулась. Как вы считаете?
Падре Арнальдо взял печать и опустил в карман.
— Как хочешь, Сальваторе, а теперь иди.
Он проводил его взглядом. Сначала Сальваторе шел быстрым шагом, а потом не удержался и пустился бегом. Священник с улыбкой покачал головой — счастливый мальчик, совсем как ребенок. И направился в комнату Арианны.
Падре Арнальдо неслышно приблизился к кровати и присел на стул, который всегда стоял рядом. Девушка спала, волосы разметались по подушке, и по легкому движению ее век и губ падре понял, что она видит сон. Была глубокая ночь, и в ее возрасте бессонницей не страдают. Священник не собирался будить девушку, он хотел только еще раз посмотреть на нее. Необыкновенно хороша — его мучение, его радость, его искушение. Призыв к гибели и в то же время его победа над искушением, его спасение. А что, он и в самом деле одолел искушение?
Он смотрел на обнаженную грудь девушки — юную и упругую. Ему никогда прежде не приходилось видеть и рассматривать ее. А тут она беспрепятственно открывалась его взгляду. Ему захотелось приласкать эту грудь, хотя бы разок притронуться к ней… Он уже протянул было руку, но остановился.
