– Ну, не надо, дитя, не надо… – Легкая рука Ган Итаи погладила Мириамель по спине.
–
– И кто тебя преследует? – спросила Ган Итаи.
Мириамель покачала головой. Высоко взлетели брызги, нос корабля стал уходить вниз.
– Я не могу вам рассказать, но мне грозит ужасная опасность. Поэтому и пришлось спрятаться на корабле.
– А монах? Твой ученый опекун? Ему также грозит опасность?
Вопрос Ган Итаи заставил Мириамель задуматься. Ей следовало осмыслить многие вещи, но у нее всякий раз не хватало времени.
– Да, полагаю, и ему тоже.
Ниски кивнула, словно узнала именно то, что хотела.
– Не бойся, я сохраню твою тайну.
– И не расскажете Аспитису… графу?
Ган Итаи покачала головой.
– Моя личная преданность… тут все гораздо сложнее. Но я не могу тебе обещать, что он ничего не узнает. Он умен, владелец «Облака Эдны».
– Я знаю, – с чувством ответила Мириамель.
Между тем буря вернулась, дождь полил сильнее, и Ган Итаи наклонилась вперед, глядя на вспененное ветром море.
– Клянусь Домом Ве, они совсем недолго сохраняют спокойствие! Проклятье, какие они сильные! – Она повернулась к Мириамель. – Боюсь, настало время продолжить пение. Тебе лучше спуститься в каюту.
Мириамель смущенно поблагодарила ниски за компанию, встала и спустилась по скользкой лестнице с полубака. Гром ревел, точно зверь, рыскающий во тьме. Мириамель вдруг охватили сомнения: правильно ли она поступила, доверившись этому странному существу.
У люка она остановилась и склонила голову набок. У нее за спиной, в черной ночи, песня Ган Итаи вновь вступила в схватку с бурей, тонкая лента, что должна была сдержать разгневанное море.
Отряд Джошуа двигался на север вдоль побережья реки Стеффлод, направляясь вверх по течению от места ее слияния с Имстреккой, через заросшие травой луга с невысокими холмами, которые на обоих берегах постепенно становились все выше, принц со своими людьми скакали по речной долине с рекой посередине.
Стеффлод извивалась под мрачным небом, матово сияя, точно потускневшая серебряная жила. Сначала, как и у Имстрекки, песня реки оставалась приглушенной, но Деорнот подумал, что в ее шепоте может скрываться бормотание огромной толпы. Иногда голос воды становился громче, и возникало нечто, похожее на мелодию, чистую, словно последовательный перезвон колоколов. А через мгновение, когда Деорнот старался снова услышать звук, который привлек его внимание, он улавливал лишь шум и шорох воды.
Свет, игравший на поверхности Стеффлода, также оставался мечтательно переменчивым. Несмотря на тучи, вода мерцала, словно холодные яркие звезды перекатывались и сталкивались на дне реки. В другие моменты она начинала искриться, как если бы на самоцветах закипала пена. А потом – столь же внезапно – скрывалось солнце, и река становилась темной, подобно свинцу.
– Странно, не так ли? – сказал отец Стрэнгъярд. – После всего, что мы видели… боже мой, мир все еще может явить много нового, разве не так?
– В этом есть что-то очень… живое. – Деорнот прищурился. Завиток света скользил по поверхности реки, точно сияющая рыба, плывущая против течения.
– Ну, все это… хм-м-м… часть Бога, – сказал Стрэнгъярд, изобразив на груди знак Дерева, – поэтому, конечно, живое. – Он наморщил лоб. – Но я понимаю, что вы имели в виду, сэр Деорнот.
Долина, постепенно возникавшая перед ними, позаимствовала многие свои черты у реки. Сонные плакучие ивы стояли совсем близко к холодной воде и вздрагивали, склоняясь над ней, точно женщины, которые моют волосы. По мере того как всадники продвигались все дальше, река становилась шире, а ее течение медленнее. Берег зарос камышами, и птицы порхали с ветки на ветку, криками предупреждая своих сородичей о появлении чужаков.
«Чужаки, – подумал Деорнот. – Вот кто мы здесь. Как если бы покинули предназначенные для нас земли и вторглись в не принадлежащие нам владения».
Он вспомнил слова Джелой, которые та произнесла ночью, несколько недель назад, когда они впервые встретились в лесу:
«Иногда ваши люди становятся похожи на ящериц, греющихся под солнцем на камнях разрушенного дома и думающих: «Какое чудесное место кто-то для меня построил». – Ведьма хмурилась, когда это говорила.
«Тогда она сказала нам, что мы находимся в землях ситхи, – вспомнил он. – Теперь мы вновь оказались в их полях. Вот почему происходящее кажется мне таким странным».
Однако эти размышления не помогли Деорноту избавиться от неприятных ощущений.
