В голове бурлят мысли. А если эти твиты публикует не убийца? Может, это тот же тролль, который присылал аналогичные во время дела Хейлера? Не исключено. Его так и не нашли. Циммерман? Ей показалось, что она его уже где-то видела…
– Возможно, это ничего не значит, – быстро говорит Стид. – Вдруг это просто розыгрыш, кто-то хочет напугать тебя, узнав, что ты из полиции. Как ни прискорбно, но женщины чаще подвергаются такого рода троллингу. Мы оба знаем, как тяжело приходится женщинам-полицейским. Эти тролли – обычные трусы, которые прячутся за клавиатуру. Они не способны к реальным действиям.
Элин кивает. Он прав, большинство из них не способно, но это как-то не успокаивает. Она работала с жертвами подобных троллей и знает, что настоящий страх возникает из-за угрозы насилия, от осознания, что кто-то наблюдает. Ждет. От непредсказуемости его следующего шага.
– Послушай, нам просто нужно иметь это в виду. – Теперь голос Стида звучит спокойнее, как будто он сам в это поверил, высказав вслух. – Кто-то, может, убийца, а может, и нет, пытается влезть тебе в голову, помешать расследованию. Ты не должна этого допустить. Тем более на нынешнем этапе. – Он мотает головой в сторону собравшихся людей: – Все здесь полагаются на тебя. Они должны узнать, что происходит.
– Ты прав.
Но под этими словами скрывается тревога, у Элин возникает плохое предчувствие.
Взяв себя в руки, после небольшой паузы Элин выходит в центр зала.
– Прошу прощения, мне хотелось бы сказать несколько слов.
Без толку. Никто не смотрит в ее сторону.
Громко хлопая в ладоши, Элин повышает голос:
– Прошу прощения, минутку внимания, пожалуйста, я хочу вам кое-что сказать.
– Самое время, – откликается кто-то, но Элин продолжает, как ни в чем не бывало:
– Я понимаю, ситуация тревожная, и у вас, наверное, вопросов больше, чем у меня ответов. Сейчас я могу сказать только, что на острове произошло кое-что серьезное, и ради вашей же безопасности лучше держаться вместе. – Поднимается недовольный ропот, но Элин не обращает на него внимания. – Уверяю вас, полиция в курсе ситуации. Как только будет возможность, нам пришлют кого-нибудь на помощь.
– Так что происходит, конкретнее? – раздается еще один голос.
– Боюсь, я не могу сказать, пока мы не получим больше фактов.
Струйка пота щекочет затылок.
Люди снова перешептываются, качают головами. По залу прокатывается рябь напряжения, на лицах отражается неприкрытая враждебность.
Элин знает причину: людям нравится, когда кто-то берет управление на себя, но не нравится отсутствие ответов. Без них разгуливается воображение.
Продолжая говорить, она мысленно дорабатывает сырой план, который подготовила: указания, что делать, если кому-то понадобится в туалет или возникнет чрезвычайная ситуация.
Она не успевает пересечь зал, как вперед выходит мужчина с искаженным от недовольства лицом. Его руки засунуты в карманы, торчат лишь большие пальцы, направленные в ее сторону. Он излучает враждебность.
– Почему вы нам больше ничего не говорите? – Его обгоревшая на солнце левая щека выглядит так, будто ему только что дали пощечину. – Туманное упоминание, что на острове что-то случилось, не годится. Моя жена в ужасе, а нас кормят отговорками. Кое-кто слышал, как официант говорил, будто на пляже нашли труп.
Встретившись с ним взглядом, Элин чувствует себя беззащитной.
– Боюсь, на этом этапе мне больше нечего добавить. Сейчас наша задача – обеспечить вашу безопасность.
Мужчина не сводит с нее глаз, словно бросает вызов, и тишину нарушает лишь громкий вой ветра снаружи. Звук неистовый, неудержимый, словно ветер раздирает фундамент здания.
Повисает напряженная тишина.
Но Элин понимает – она получила передышку лишь потому, что уже почти полночь, люди устали, не способны мыслить здраво. Так что время у нее на исходе. Когда завтра все проснутся, они будут в бешенстве. Нужно быть готовой.
Шагнув назад, она говорит Стиду:
– Я еще раз просмотрю свои заметки и показания, которые прислал Джонсон.
– Я тоже.
Устроившись в дальнем углу, Элин начинает читать, пытаясь найти хоть что-то. Теперь у нее есть правдоподобный мотив, но если Джексон умер, то кто убийца?
Это должен быть человек, связанный со всеми тремя периодами – со школой, убийствами подростков и настоящим временем. Вариантов кот наплакал, а время поджимает, и пока Элин листает файлы, она прокручивает в голове разговор с Уиллом.
Иногда смелость нужна именно для того, чтобы чего-то не сделать.
Признать, что ты не всемогущий.
Глаза щекочет от слез. А если он прав? Что, если она прыгнула выше головы? Ее пожирают мысли о прошлом, и мысли вращаются по спирали. А если ночью что-то случится с Фаррой? Элин за нее в ответе. А что насчет твитов?
Мысли бурлят в голове, но напряжение дня сшибает с ног как таран.
Она откидывается на спинку стула и на мгновение закрывает глаза.
Чьи-то голоса возвращают Элин к действительности. Она точно не знает, сколько времени проспала.
Открыв глаза, она вздрагивает. Над ней стоит Ронан с телефоном в руке и крутит его в пальцах.
– Простите, что разбудил.
