Теперь понятно, почему она такая радостная. Странная мысль пришла в голову, что ни мама Вики, ни ее отчим и сводный брат не смирятся с решением девушки. Туевой еще придется побороться, хотя ей явно не привыкать.
— Мне надо к Синяеву зайти, отдать переделанный реферат, встретимся тогда на семинаре, — говорю Вике.
Не думаю, что довольная Туева по собственному желанию захочет вместе со мной заглянуть к «чистильщику», но она почему-то предлагает пойти вместе.
Я собиралась просто оставить папку у него на столе, но нет, ради меня Синяев оторвался от какого-то несчастного второкурсника и потребовал реферат лично себе в руки.
— Погодите, Скалкина, — одной фразой заставляет меня застыть на месте, и к горлу тут же подкатывает привычный липкий страх. Страх провалиться, не сдать, получить выволочку от препода. Стоп! Я же решила. Плевать на оценки. Как идет, так пусть и идет. Я не хочу здесь учиться!
— Это точно ваша работа? — недоверчиво поглядывает на меня Синяев, успевший, видимо, просмотреть пару страниц. — Какое оригинальное мышление, никогда не замечал за вами такого.
Так и знала, что зеленый перестарался. С первого раза, когда читала, даже не все сразу поняла…
— Конечно, моя. Можете проверить на антиплагиат, — спокойно отвечаю «чистильщику», полностью уверенная в том, что уж кто-то, а Холодов сдирать из Интернета не будет. Или будет? Вот это была бы хохма…
— Не сомневайтесь, проверю. Обсудим вашу работу на экзамене.
Вот нехристь!
Вика молча идет рядом, она слышала весь разговор с логиком от и до, но и слова не сказала. Это тактичность или безразличие? Надо будет спросить у гада. Кстати, как он там? Прислал лишь одно сообщение с вопросом, не обижает ли кто.
Меня никто обижать явно не собирается, меня просто игнорируют. Не так презрительно и демонстративно, как раньше Туеву, а с какой-то неловкостью, что ли. Вон Иваненко с первой пары глаза отводит, не хочет даже взглядом пересекаться. У Дятловой вид оскорбленной невинности, уж не знаю, со мной это связано или нет.
— Вчера на семинаре по маркетингу Ленку просто по столу размазали, — рассказывает Вика. — Еще какой-то проект с первокурсниками передали другой девочке. Похоже, охранный тотем Заварского потерял свои магические свойства.
Ого! Вике, оказывается, присущ сарказм. Я так не умею. Необычная, конечно, девчонка.
Пары закончились, Вика ушла в читалку, а мне пора домой. То есть к нему, совершенно особенному мужчине. Иногда даже не верится, что я живу с ним. И что это скоро кончится: я хоть и не врач, но первые дни с ветрянкой показали, что даже эта пакость милостиво обходится с Холодовым. Так что вряд ли еще пару недель с ним проживу. Неделя максимум, наверное, осталась. Елки! Я уже начинаю скучать по зеленому гаду, по его дурному настроению и вечным подколкам. А я даже не съехала еще от него.
Телефон звонит, когда я уже выхожу на улицу. Холодно, конечно, разговаривать на морозе, декабрь уже на дворе, но пока еще не очень большой минус, так что вытаскиваю трубку и сразу же отвечаю, увидев имя на экране.
— Привет, пап!
— Привет, дочка. Ну рассказывай, что там у тебя происходит, — без предисловий начинает папа. Ну хоть голос у него не грозный. Если папа ругается, это куда страшнее мамы. К счастью, такое очень редко бывает.
— Нормально все, пап. Честно, — пытаюсь говорить бодро, но получается жалобно. — Маме не нужно сюда ехать, пожалуйста!
— Ну мама и не сможет приехать к тебе сейчас. Во-первых, Сеня еще не выздоровел, а меня с работы сейчас не отпустят. А во-вторых, мама сегодня вывихнула ногу, неудачно поскользнулась на льду. Так что у нас теперь лазарет и постельный режим, дочка.
У-у-уфф! Я даже не скрываю своего облегчения и шумно выдыхаю прямо в трубку.
— Хорошо, пап! То есть не хорошо, конечно, но за меня не надо беспокоиться, точно.
— Мама как есть все рассказала, да? Ты живешь с мужчиной? Вы собираетесь пожениться?
О нет!
— Пап! Да, я живу у него дома. Но это не то, что решила мама. У нас в общаге… Пап, там не стоит жить, если есть выбор. Вот честно. А Ярослав, он болеет, понимаешь? Я просто ухаживаю за ним и…
— Ты влюбилась? — Даже мама не может так выбить своими вопросами, как папа. И что мне ему ответить? — И где ты только этих Ярославов находишь?
— Па-а-ап! Мне двадцать лет. Я не ребенок. И меня не надо спасать!
— Ты ребенок. Мой ребенок. Обещай, что отучишься и получишь нормальную профессию. И чтобы… Тамара, тебе точно рано заводить своих детей!
В последней фразе слышу мамины нотки, вот как пить дать накрутила его.
— Пап, какие дети?! Мы… Я же говорю, что нет ничего. Просто… так сложилось.
— Как сложилось? Да я по голосу твоему слышу, что сложно все сложилось. — Папа пыхтит в трубку, и я знаю, что он прав. Я ведь и сама не очень понимаю, что дальше. И будет ли это «дальше».
— Привози его к нам домой на Новый год. Если не испугается, конечно. Посмотрю хоть на него. Он тебя любит?
От неожиданного вопроса я вдруг выпаливаю:
— Не знаю! Мы не говорили об этом. Пап, я же сказала, нет…
